Бдительность и еще раз бдительность — вот тема этой брошюры. В ней разоблачаются коварные происки империалистических разведок, приемы и методы действий их тайной агентуры. Читатель узнает, как иностранные разведки используют для шпионажа не только своих агентов, но и современные технические средства. В книге показано, как попытки вражеских разведок выведать наши военные тайны наталкиваются на высокую политическую бдительность советских воинов, трудящихся нашей страны.
Затихли звуки баяна, умолкли голоса. Ефрейтор Русаков вышел из прокуренного купе железнодорожного вагона в коридор и открыл окно. Свежий воздух приятно охладил лицо. Уже заходило солнце, и мелькавшие за окном перелески и луга растворялись в вечернем сумраке. Дневной пейзаж сменялся мерцанием огней железнодорожных станций и далеких деревушек. Мысли Русакова перенеслись в родной дом, где даже не знали о его приезде…
— Небось размечтались о предстоящей встрече с родными?
Русаков повернул голову. Около него стоял улыбающийся человек в спортивных брюках и майке.
— Размечтаешься, — нехотя бросил Русаков. И, удивившись, как этот незнакомец прочитал его мысли, спросил: — А как это вы догадались, может, я в командировку еду по служебным делам?
— А я решил, что службу вы уже закончили.
— Не-ет. Еще целый год.
— Я почему-то подумал, что вы уже демобилизовались. — Незнакомец сделал паузу, что-то обдумывая, затем добавил: — Значит, пока служите. А я еду в отпуск. Уж очень соскучился по дому. Хочется повидать старушку мать, друзей детства. Давно не был в родных местах.
— И я в отпуск. Это я вам сперва не сказал. Уж больно любопытным показались.
Да какое же здесь любопытство? Просто так. В поезде как-то всегда друг у друга спрашивают, кто,
куда и зачем едет. Я думаю, нет секрета в том, что вы едете в отпуск?
— Конечно нет. Секреты мы хранить умеем.
— А много ли их знает солдат, простите, ефрейтор?
— Кое-что знает… Сейчас время другое и техника другая. А кто обслуживает эту технику? Солдат.
— Возможно, возможно. Я, знаете ли, в армии не служил, и все, что вы говорите, для меня совсем ново. Мне почему-то казалось, что солдаты, кроме команд своих начальников, ничего не знают. Впрочем, эта тема не по мне. Я человек сугубо штатский и в вопросах военной службы ничего не смыслю. Давайте лучше познакомимся. А то говорим мы с вами, а не знаем даже, как друг друга зовут.
— Меня зовут Михаил, а фамилия Русаков. А вас как?
— А меня — Геннадий, просто Гена. Так обращаются ко мне все друзья, а на работе иногда по фамилии — Пестряков. Ну, вот мы и знакомы. Знаете, у меня есть предложение: давайте в честь нашего знакомства вместе поужинаем.
— Нет, спасибо. Я уж вместе с товарищами. Вот кончат играть в домино, тогда и чайком побалуемся.
— Да я думаю, что они на вас не обидятся. В самом деле, идемте. У меня в купе сейчас никого нет. Едет со мной какой-то профессор, так он все время пропадает у своего приятеля в соседнем вагоне.
Поколебавшись немного, Русаков вошел в купе. Человек, назвавший себя Геннадием Пестряковым, быстро разложил закуску, затем полез в багажное отделение и из чемодана достал бутылку коньяку. Тут же были наполнены граненые стаканы, и неожиданный для ефрейтора Русакова ужин начался.
А в это время готовились к ужину солдаты. Когда все были в сборе, младший сержант Пух обратил внимание на отсутствие Русакова. Пух прошелся по вагону, заглянул в оба тамбура, расспросил проводника — Русакова нигде не было. Уж не случилась ли с ним беда?!
Тогда Пух решил пройти по купе. Дверь одного из них оказалась слегка приоткрытой. Пух подошел поближе и услышал голос Русакова.
— Вот ты, Гена, говоришь, что в армии не служил, — растягивая каждое слово, говорил кому-то Русаков.—
А я, брат, уже третий год вкалываю. Я знаю, что такое служба. Солдату приходится нелегко. И командир это учитывает. Вот и наш командир всех, кто постарался на последних учениях, поощрил. А мне дал отпуск на родину.
— Должно быть, хороший у вас командир? — спросил незнакомый голос.
— Душа. Сам был солдатом.
— И до какого звания дослужился?
— Сейчас подполковник. Говорят, скоро полковника ему дадут. Между прочим, мы с ним однофамильцы. Ох и у-умница! Академию окончил. Технику знает как свои пять пальцев.
— Да, техника сейчас сложная. Наверное, без высшего образования трудно ее освоить?
— Смотря что. Вот у меня, например, хоть всего восемь классов, но я новую аппаратуру до винтика изучил. Спроси меня ночью, что такое…
Младший сержант Пух не вытерпел и рванул дверь. Он строго посмотрел на Русакова. Тот сразу понял, в чем дело, извинился перед своим новым знакомым и вышел из купе.
— Ты что, с ума сошел?! — почти выкрикнул Пух. — Сидит, пьет коньяк и выкладывает какому-то типу то, что родной матери знать не положено!
— Ну, чего ты напустился? Это же свой парень. Едет в отпуск домой. Ему ведь интересно знать о солдатской жизни: сам в армии не служил.
— Безобразие, товарищ ефрейтор! Называть постороннему человеку звание, фамилию командира части, рассказывать о прошедших учениях… А если бы я не открыл дверь?.. Идите сейчас же к себе в купе!
Низко опустив голову и не глядя на товарища, Русаков побрел по коридору. Когда они вошли в купе, Пух закрыл дверь на защелку.
— Садись!
Русаков сел. Пух помолчал, что-то обдумывая, потом резко сказал:
