— Я знал, что вас это раздосадует, но это было сделано, пока я ходил осматривать газон и дорогу. Доктор сказал, что старался обращаться с копьем осторожно и делать лишь самое необходимое, но ему пришлось распилить древко надвое.
— Это еще почему?
— Он сказал, что удар был нанесен с большой силой.
— Очень большой?
— Да, сэр, он даже сказал «с огромной».
Аддингтон Пис подошел к окну и там остался, глядя на аллею вязов, тихо шелестящих на легком ветру.
— Врач еще не ушел? — спросил он, не оборачиваясь.
— Нет, сэр.
— Мы не должны упустить ни единой подробности. Где сейчас копье?
Сержант открыл стоявший в простенке шкаф, достал два деревянных обломка и показал нам. Древесина была светло-желтого оттенка; темные пятна на отполированной поверхности говорили сами за себя. Наконечник был широкий и плоский. Некогда его изготовили из драгоценного нефрита и украсили тончайшей резьбой. Копье предназначалось для какой-то восточной церемонии, а не для боя. Это было совершенно очевидно.
Пис вернулся к окну и с предельной тщательностью осмотрел улику. Потом вытащил увеличительное стекло и сосредоточенно уставился на пятнышко, обнаруженное им на более длинном из обломков.
— Правильно ли я вас понял, Хэйлз, что Бойна застали при попытке выдернуть копье?
— Да, сэр.
— Кто-то еще к нему прикасался?
— Насколько я знаю, никто, кроме доктора.
— А вы сами?
— Конечно, и я тоже, сэр.
— Позвольте мне взглянуть на ваши руки.
Улыбнувшись, сержант исполнил его просьбу. За последние несколько часов руки его явно не подвергались мытью.
— Благодарю вас. Вы установили, кто был владельцем этого копья?
— Нет, сэр. Весьма сожалею, но мне это не удалось.
— Вы уже допрашивали Каллена или мисс Шеррик?
— Нет, сэр, — честно сказал сержант, бестрепетно взглянув на инспектора.
Аддингтон Пис переместился к камину и нажал на электрический звонок. Через несколько мгновений дверь открылась, и вошел дородный краснолицый мужчина. Мы не могли ошибиться — и стать, и костюм выдавали в нем настоящего британского дворецкого.
— Полковник Балстрод коллекционировал нефрит? — спросил у него инспектор самым невинным тоном.
— Да, сэр.
— Я заметил образчики в холле. А скажите-ка, мистер Каллен, среди его трофеев вы это копье видели?
Дворецкий взглянул на обломки и, содрогнувшись, отступил на шаг.
— Это… этим его убили, — пробормотал он, запинаясь.
— Совершенно верно. Однако вы не ответили на мой вопрос.
— Может, что-то похожее и было, но я бы не поручился за это, сэр. Полковник никому не позволял прикасаться к его коллекции. Только он или мисс Шеррик. Они и пыль с этого всего вытирали сами, и переставляли. И он то и дело покупал что-нибудь новое.
— Значит, мисс Шеррик должна знать все экспонаты?
— Весьма вероятно, сэр.
— Спасибо. Можете идти.
Как только преданный слуга закрыл за собою дверь, сержант вытянулся в струнку перед инспектором и отдал честь.
— Я обязан был заметить эту коллекцию, — сказал он. — Я выказал себя сущим болваном, сэр.
— Человека, способного сделать такое признание, никак нельзя считать глупцом, сержант Хэйлз. А сейчас будьте добры проводить меня на второй этаж, в комнату полковника. Мистер Филипс, вы можете подождать меня здесь.
Они отсутствовали более получаса, и я употребил свободное время на то, чтобы поразмыслить над загадкой. Когда Пис явился ко мне домой этим утром, как раз перед вторым завтраком, объявил, что ему подвернулся не лишенный оригинальности случай в Ричмонде и пригласил, если мне интересно, сопровождать его, я и вообразить не мог настолько странную историю. Да и мой друг-коротышка, наверное, тоже.
Полковник Балстрод много лет прослужил в Индии. Неужели он соприкоснулся там с какими-то зловещими тайнами Востока, которые настигли его на родине, в пригороде Лондона? Некий силач, метнувший копье с чудовищной силой… в этом мне чудилось нечто неестественное, труднообъяснимое. При всем при том дело могло в конечном счете оказаться очень простым. Бойн, по-видимому, человек крепкий, а та слепая ярость, которая побуждает законопослушного гражданина к убийству, сродни безумию… безумие же придает страдальцу небывалую силу. Я все еще не пришел к какому-либо решению, когда дверь открылась, пропуская малыша-инспектора.
— Прав ли был сержант Хэйлз? — спросил я его. — Он преувеличивает, или… копье действительно метнули с необычной яростью?
— Воистину необычной. Это преступление великана либо…
Он не договорил и долго стоял, постукивая пальцами по столу и глядя, как летний закат играет в окне оттенками зелени и золота. Наконец, медленно наклонив голову, он обернулся ко мне.
— Хэйлз ждет, — сказал он, — нам пора браться за работу. Скоро стемнеет.
