Короткая летняя ночь спустилась на реку, блеск воды угас, отражения на ней пропали, запахло сыростью. Костер тлел и дымил, отгоняя комаров. Улеглись все под ветром, спасаясь от гнуса.
Наутро Иван Кузьмич Крылов с Сережкой Зерновым вышли в лодке на середину реки, а Федор Бурунов остался один, спросонья зло пиная камни на берегу. Наконец он нагнулся и поднял с земли какой-то металлический предмет, серебристый с виду, тяжелый, величиной с кулак, и крикнул Ивану Кузьмичу:
– Ну чего, дядя Крылов, тракторы твои тут не видели? Разваливаются они у тебя на ходу.
– А ну покажь! – крикнул Крылов с лодки.
Но Федор уже принялся отбивать своей железкой от большого камня грузило. К величайшему его удивлению, из-под железки брызнул такой сноп белых искр, какого он в жизни не видел. Даже Крылов с лодки заметил это.
– Эй, Федька, чего зря балуешься? – крикнул старик.
– Это ты со своим сосунком балуешься, а я грузило себе отбиваю.
Он ударил по камню еще и еще раз. И снова посыпались ослепительные снопы искр.
– Чудно! – произнес старик и стал подгребать к берегу.
Сережка первым выскочил из лодки и подбежал к Федору.
– Это что же такое?
– Да вот, железка какая-то тут валялась. Споткнулся я об нее.
– Может, самородок какой! Геологам бы показать!
– Я те покажу! – пригрозил Федор. – Не ты нашел. И молчи в тряпочку.
Иван Кузьмич подошел и, решительно взяв у Федора найденный обломок, стал его рассматривать.
– Какой же это самородок? – начал он. – Понимать надо. Углы острые. Грани, значит. Видно, отломан от чего-то. А вот от чего, не пойму. То ли от кольца, то ли от трубы. Метр с гаком будет. Должно быть, с самолета свалилось. У нас тут и машин с метровыми трубами или кольцами нет, чтобы могли потерять такую деталь.
– С самолета или со спутника, – подсказал Сережка.
– А ты не вякай! Тебя не спрашивают, – огрызнулся Федор. – Моя железка-то.
– А зачем она вам? – наивно спросил Сережа.
– Зажигалки делать. Особенные. Знаешь, как пойдут!
Настоящего клева не было. Рыбы на уху едва хватило. Так домой в поселок с железякой одной и явились. Зато речным туманом вдоволь надышались, да и комаров покормили на славу. Им ухи не требуется.
Иван Кузьмич потом так рассказывал:
«В поселке у базы геологов Коми филиала Академии наук мужики галдят. И среди них одна баба, приезжая, в штанах, а коса на голове вроде венка закручена. Сережка, окаянный, не спросясь, к геологу шасть и про находку рассказывает. Тут геолог-мужик и баба с ним к Федьке Бурунову направляются. Так и так, мол, давай покажь.
Бурунов свое:
– Моя вещь, не отдам, зажигалки делать буду.
– Да зачем вам зажигалки? Если камень стоящий, я зажигалку свою отдам – японскую, с пьезокристаллом, вечную.
Федька Бурунов заинтересовался, почем такая в Москве идет.
– Да ее там и за деньги не купить, – сказал геолог и зажигалку вынул. Видная она, кажется, и впрямь заморская. Чуть надавил – огонь вспыхивает, чиркать не надо.
Показал Бурунов железяку. Очень она их удивила, но виду они не показывают, темнят. Бурунов даже забеспокоился, не передумали бы. А геологи все переглядываются друг с другом. И тут Федор не выдержал, спросил фистулою:
– Махнем? Али как?
Сделка состоялась. Серебристая находка перешла в руки геологов. Но о ней еще долго судачили в поселке Ертом, расспрашивая и Ивана Кузьмича, и Федора Бурунова, и Сережку Зернова. Впрочем, Сережка вскоре ушел в армию.
Прошли годы. Сергей Зернов вернулся из армии и поступил в Московский институт стали и сплавов, закончил его и стал работать сменным инженером на столичном заводе «Серп и молот».
В 1986 году он получил из Ертома письмо от Ивана Кузьмича Крылова. Старик напоминал о вашкской находке и просил Сережку узнать в столице судьбу «железяки», найденной на берегу Вашки. Геологи из института Коми филиала Академии наук сказали ему, будто еще тогда отослали диковинку в Москву.
На Сергея нахлынули воспоминания, снова пахнуло лесным ароматом, предутренней речной свежестью, дымком костра; перед глазами, словно наяву, возник поселок с деревянными домиками.
И он начал поиск. Один только перечень солидных учреждений, занявшихся исследованием ертомской находки, должен был говорить сам за себя.
Сергей Алексеевич побывал в своей «альма матер» – Московском институте стали и сплавов, повидался с заведующим одной из кафедр, своим любимым профессором, который и помог ему найти все три куска распиленного обломка.
В Институте ядерной геофизики и геохимии исследованием находки занимались в лаборатории Валентина Николаевича Миллера. Сам заведующий лабораторией, встретившись с Зерновым, сказал:
– Зная, Сергей Алексеевич, где и кем вы работаете, хочу сообщить вам, что при исследовании этого удивительного образца мы применяли самые тончайшие и современные прецезионные методы.
– Из чего же состояла наша «железяка»?
– Железяка, вы сказали? – усмехнулся ученый. – Должен вам сказать, что железа в ней обнаружено чуть-чуть десятых процента, но при этом окислов железа, непременно сопутствующих железу во всех земных сплавах и породах, в образце не оказалось: словом, очень похоже на то, что он неземного происхождения.