Из своей многолетней практики полковник знал, что от следующего вопроса будет зависеть многое. Нужно обязательно спросить не то, к чему приготовился задержанный, и он спросил, казалось, самое безобидное:
— У вас, Мухаммедов, большая семья?
— Холост, — тут же ответил тот на своем родном языке.
Расчет оказался правильным: нарушитель границы ответил, не дожидаясь переводчика. Полковник сделал вид, что не заметил его оплошности. Но сам Мухаммедов не смог этого скрыть.
— Куда вы дели шест? — продолжал наступать полковник.
— Шест? — оторопело переспросил Мухаммедов.
— Хотите, я расскажу, как вы перешли границу?
Задержанный вцепился в подлокотники кресла.
— Я ничего не знаю! — Он по-прежнему отвечал на родном языке.
— Шест был полым? — вдруг догадался начальник отряда.
— Я ничего не знаю!
— Подумайте хорошенько, — сказал полковник. — У вас еще есть время.
В этот ранний час на заставе, как всегда, было тихо. Но, против обыкновения, никто не спал. Одни пограничники устроились на завалинке перед казармой, другие, словно тени, бродили взад и вперед. Никто не взялся за кий, никто не хотел ехать с водовозкой. Даже Бегалин, для которого лишний раз окунуться в реку было величайшим наслаждением. И может быть, впервые за все время службы на границе он не думал о том, что скоро поднимется солнце, станет трудно дышать.
Пологалов снимал пробу в столовой, и подошедший Кошевник вертелся вокруг него.
— Ну говори, что у тебя? — помог старшина.
— Интересуюсь: а нарушителя будут кормить?
— Конечно, если ты уступишь ему свой завтрак.
— Почему я? — Ответа старшины он не расслышал: пришла водовозка.
Кошевник смотрел, как наполняется цистерна-отстойник. Шарапов тронул его за плечо:
— Лучше займись делом. Можешь красиво написать: «Стол именинника»?
Сержант Назаров уныло брел по двору.
— Бородулю не видели?
Кошевник вмиг подлетел к нему:
— Как обнаружили след?
Назаров отмахнулся. Куда-то запропастился Бородуля, а тут Кошевник лезет со своим дурацким вопросом.
— Значит, не видели?
— А ты в казарме смотрел? — спросил Шарапов.
— Что ему делать в казарме? — ответил Назаров.
Он знал, что ни один пограничник не пойдет в казарму, если на заставе боевая обстановка.
— А ты все-таки загляни.
Назаров нехотя пошел к казарме.
— Бородуля! — громко крикнул и прислушался: пожалуй, за стенкой кто-то сопит. — Рядовой Бородуля?
Молчание.
Назаров отодвинул ставни. Теперь он хорошо видел Бородулю. Солдат безмятежно спал.
В комнате дежурного начальник отряда внимательно выслушал Ярцева. Итак, овчарка привела к Ефремову. Тот не отрицает, что ехал на последней платформе. Вскочил на ходу, потому что поезд отходил раньше времени. Хотел поздравить жену с днем рождения.
Никого во время пути не видел.
— Кстати, товарищ Мансуров, почему наряд не доложил вам о Ефремове? — спросил полковник.
— Так ведь он сам говорит: вскочил на ходу.
— А вы проверьте. Возьмите «газик» майора Серебренникова и через двадцать минут доложите.
— Есть!
— Он давно подозревает Ефремова, — сказал Ярцев, когда за начальником КПП захлопнулась дверь. — Тот действительно ведет себя странно: слишком предупредителен, заигрывает с пограничниками. Но я объясняю это тем, что биография у него тяжелая. Был человек в плену, боится, что потерял доверие.
— Возможно, — согласился полковник. — А не кажется ли вам, капитан, что если бы Ефремов и нарушитель границы встретились преднамеренно, то последнему вовсе не обязательно было бы прыгать с поезда здесь. — Заозерный подошел к макету участка. — Он мог это сделать дальше, ведь в районном центре легче замести следы.
— Я подумал, товарищ полковник, что нарушитель мог что-нибудь передать Ефремову.
— А действительно ли у его жены сегодня день рождения? Это необходимо проверить.
«Газик» взметнул облако пыли. Микаелян вспомнил про подарок Серебренникова и, достав очки, протянул сидевшему рядом офицеру.
— Надень сам, — сказал Мансуров.
«Как могло случиться, что наряд проглядел Ефремова?» — думал он.
Машина промчалась улицей поселка, замерла возле контрольно-пропускного пункта. Микаелян не любил ждать. Но на этот раз долго ждать и не пришлось. Мансуров быстро во всем разобрался. Наряд, как обычно, проверил поезд и разрешил отправление. Кто-то прыгнул в последний тамбур. Пограничники не сомневались, что это кондуктор Ахмедов. Мансуров наказал их за беспечность.
Снова пылила дорога. Впереди показалось приземистое здание станции. Из-за барханов вынырнул мотовоз с неровной цепочкой красных вагонов.
— Стой! — приказал Мансуров.
Микаелян резко затормозил. Когда пыль улеглась, шофер увидел, что какая-то женщина, не дожидаясь остановки поезда, спрыгнула с платформы и побежала к «газику».
— Так ведь это Ефремова! — узнал Микаелян.
Женщина, задыхаясь, подбежала к «газику». Сухие губы дрожали. Пальцы вцепились в борт машины, и, казалось, нет силы, которая могла бы их оторвать.
— Где… Где мой муж? — На ее лице было отчаяние. — Что вы с ним сделали?
— Да вы успокойтесь, — растерялся Мансуров.
— Кто позволил?.. Я спрашиваю: кто позволил?!
