Думаю, пирату с обожженной драконьим пламенем кистью руки было уже все равно, будет ли кто-нибудь употреблять его в качестве завтрака. Ему и так было несладко. По-быстрому наколдовав компресс, я перемотала несчастному руку скорее из жалости к себе (а то еще будет до ночи голосить и жаловаться всем на свою нелегкую судьбу), чем к моряку. Тот уже явно собирался завыть любимую пиратскую песню «Отрубили мне руки-ноги ненавистные враги…» и запнулся на полуслове, удивившись и огорчившись подоспевшей помощи.
Пограничник тем временем быстрыми профессиональными движениями обследовала все укромные закоулки на палубе и даже сунула морду в капитанскую каюту, после чего, удовлетворенно хмыкнув, прищурилась:
– Кто провозит дурман-траву?
Половину команды моментально как ветром сдуло. Толкаясь и пихаясь, они пытались спуститься на нижнюю палубу, но какой-то особо крупный пират застрял в проходе, и остальным оставалось лишь отчаянно подталкивать собрата сзади.
Взбешенный не меньше ящерихи, молодой капитан вышел на середину палубы и как рявкнул:
– А ну всем вернуться, тысяча вонючих китов!!! Все этим вечером останетесь без выпивки!
Столпотворение у входа на нижнюю палубу в ту же секунду рассосалось, и недовольные пираты поплелись обратно. Те, кто в акции не участвовал, гордо поглядывали на неудачников, которые, в свою очередь, тайком показывали не слишком приличные, даже для пиратов, жесты.
Оказывается, капитан Фрон может не только лапать девушек и хлебать ром бочками. Молодой, а уже какой авторитет в рукаве припрятал! Вспомнив Ржавого Гвоздя и его команду, я внезапно поняла, почему Осы-самоубийцы считаются самыми опасными и грозными противниками. У них в основе – кодекс и дисциплина, а у остальных пиратов – «когда мы на мели, мы грабим проплывающие мимо корабли». Больше ничто, кроме отсутствия денег и выпивки, не заставит пирата поднять свой зад и пойти работать.
Одобрительно хмыкнула сидящая под мачтой пограничник и выжидающе сложила лапы на груди.
Виноватые пираты все как один потупили головы.
– Значит, так, – распорядился Фрон, – Шомпол и ты, Жиротряс, берете всю эту дрянь и вышвыриваете за борт.
– Но как?
– Капитан!.. – в унисон, словно дети малые, взвыли пираты, а обозначенные капитаном жертвы, так те вообще инеем покрылись.
– Я сказал выполнять! – гаркнул белобрысый, и на палубе воцарилась тишина.
Вот это я понимаю – твердая мужская рука!
Шомпол оказался низкорослым, едва доходящим мне до плеча пиратом с маленьким ртом бантиком и прищуренными раскосыми глазами. Единственное, что отличало его от остальной пиратской толпы, – расшитый на южный манер жилет: темно-бирюзовый фон и мелкие красные розы. Обычно столь разношерстные команды уживались плохо из-за недопонимания и разных традиций, но эти жили вполне мирно, хотя я заприметила среди пиратов несколько горцев и парочку северян, выделяющихся белыми как снег окладистыми бородами.
Полной противоположностью своего товарища оказался Жиротряс. Второй пират с легкостью мог поместить в себе Шомпола эдак три. Умный живой взгляд и правильные черты лица придавали ему неповторимый шарм большого добряка.
Три аккуратно завязанных и запечатанных мешочка обреченно упали за борт, некоторое время побыли на плаву, а затем с еле слышным «бульк-к» скрылись на дне. Судя по огорченным мордам пиратов, можно было подумать, что топят младенца.
Дракониха же даром времени не теряла и что-то с усердным видом строчила в толстый потрепанный блокнот. Затем выдернула один листок и протянула его капитану.
– У вас нарушение пожарной безопасности, – проинформировала она. – Во всех каютах необходимо держать противоогненные амулеты. На первый раз отпускаю. – Пограничник обвела команду пытливым взглядом. – Но потом пощады не ждите. А вас, Шеллак, жду к себе в гости. Вы знаете, где меня найти.
Все взгляды тут же устремились на некроманта, который с видом «а чего сразу я?» даже не удостоил дракониху ответом.
– Доброго плавания, – заключила ящериха, взмахнув тонкими крылышками. – В бухту попадете по левому берегу. Таможенную декларацию заполните по прибытии. – И улетела.
Как только коричневая точка исчезла за горизонтом, все дружно выдохнули и оживились.
Первым делом я повернулась лицом к невозмутимо прислонившемуся к борту некроманту.
– Ты ее знаешь? – Вопрос прозвучал так, будто я подозревала мужа в измене. Ревности, равно как и удивления, скрыть не удалось.
– Встречались пару раз, – пожал плечами Шел.
В душу черной змейкой закралось нехорошее подозрение. Сколько себя помню, Шеллак никогда не отлучался на срок больше недели, а за это время возможно только доплыть до Драконьей Гряды и отвесить поклон принцу драконов.
А не балуется ли Шел на досуге черной магией?
– Драконы что, умеют читать мысли? – Я нехотя перевела тему, чувствуя, что сотня оттопыренных любопытных ушей не даст нам нормально поговорить.
– Не все мысли, но некоторые.
– Это как?
