Те с минуту пошушукались и направили нас на центральную площадь, где возвышался величественный храм, расписанный золотыми красками. Тут же, вокруг него, располагались самые необходимые заведения: парикмахерская, кинозал, парочка весьма недурных ресторанов, тканевая лавка, билетная касса и, что мне было особенно важно, постоялый двор.
– Мест нет, – пробурчал старый сварливый дракон с серой поблекшей чешуей и серебряными усами в ответ на вопрос, где у вас тут можно разместиться.
Я сделала лицо помягче и смело шагнула в сторону администраторской стойки, откуда и взирал на нас старый владелец постоялого двора. Он деловито поправил круглые очки, подкрутил когтем пышные седые усы, делая вид, будто мы поняли его с первого раза и уже ушли.
– Нам не нужно много места. Достаточно скамейки, где можно поспать, и кадки с водой, где можно помыться.
Седоусый дракон сначала взглянул на меня из-под густых светлых бровей с недоверием, затем машинально обмакнул перо в чернильницу и черканул пару строк в книге постояльцев.
– Комната тридцать девять. С вас пять серебряных за ночь. Деньги прошу вперед, – коротко отчеканил владелец постоялого двора.
Я послушно отсыпала положенную сумму, прибавив сверху пару медячков за радушный прием. Да, когда попадаются такие злыдни, я иногда кажусь себе слишком доброй и щедрой. Все познается в сравнении.
Дракон когтем сгреб тяжелые монеты – я с тоской провожала их в последний путь.
Пока достопочтенный ящер связывался по телефону с кухней насчет нашего скорейшего обеда, я огляделась и, к своему глубочайшему удивлению, обнаружила, что весь интерьер составлен из разнообразных морских тварей. Странно, ведь обычно драконы являются настоящими фанатиками культа Эстели и всего, что с ним связано. Но здесь все было по-другому. Многочисленные мелкие тумбы подпирались ножками в виде непослушных осьминожьих щупалец. С потолка свисала люстра-медуза, а вдоль стен звенели на сквозняке торшеры, чем-то похожие на вареных каракатиц с обвислыми ножками-бахромой. Уютно пахло легкой утренней пылью, а по махровому ковру беспорядочно сновали морские коньки.
– А почему не драконы? – спросила я у владельца двора.
– Прошу прощения? – Ящер на мгновение оторвался от своих бумаг.
– Ну, насколько я успела заметить, вы, драконы, любите обставлять помещения, используя исключительно национальные мотивы. А тут у вас – морские гады, корабли в бутылках… Вы любите море?
Дракон насмешливо фыркнул сквозь густые усы.
– Когда-то это местечко принадлежало одному человеческому купцу, но едва ли вы сейчас найдете где-нибудь упоминание о нем. Все забывается, юная госпожа. Все забывается.
Еще некоторое время мы постояли в ожидании улаживания всех формальностей, и Шел неожиданно тронул меня за плечо:
– Пойдем, Шрам. Завтра на рассвете мы уже должны отбыть из Драконьего Глаза. Не к чему медлить.
Мы поднялись в предназначенную для нас комнату. Потертые медные цифры «три» и «девять» едва можно было различить на выцветшей двери, которая когда-то была обильно и неровно выкрашена светло-зеленой краской. Внутри номер оказался обставлен в точно таком же стиле, как и вестибюль: линялые тяжелые шторы цвета морской волны, шкаф, тумба на ногах-осьминогах и одна-единственная кровать – довольно узкая, надо признать.
Я сорвала с кровати покрывало, и в воздух тут же поднялось густое облако застарелой пыли.
– Шел, окно открой, – закашлялась я, разгоняя пыльные тучи.
Да, видно, не так уж много здесь бывает постояльцев. Пока поднимались по широкой длинной лестнице с мелкими ступеньками, мы не встретили ни одной живой души. Складывалось впечатление, будто мы здесь вообще были единственными гостями.
В отличие от душного, все время шевелящегося Дарну, здесь было все настолько тихо, размеренно и спокойно, что становилось как-то не по себе. В Драконьем Глазе особенно четко чувствуешь ту временную грань, что разделяет драконов и людей: по сравнению с ними мы – ничто. И если их срок – циферблат часов, то наш – пятиминутный отрезок. Если их стрелка – часовая, то наша – всего лишь секундная. Именно поэтому мы все время спешим, торопимся, боясь куда-то опоздать. На собственные похороны, как я подозреваю.
– Триста морских каракатиц! – не удержалась я, когда какая-то крохотная, но зубастая тварь куснула меня за палец. – Антисанитария – мама не горюй.
Кое-как усыпив бдительность блох и клещей остатками магической силы, я со спокойной совестью плюхнулась на середину кровати. А вот Шел от окна отходить не торопился. Он стоял вполоборота – так, что с улицы его было не видно, – и за чем-то сосредоточенно наблюдал. Тяжелая густая тень падала на его лицо, и в темноте блестели только черные влажные глаза.
– Как твоя миссия? – безразлично спросил он.
Готова поклясться, ему было абсолютно все равно – удалось мне узнать судьбу свитка или нет. Его это не касалось, а посему – не беспокоило.
– Все отлично. Клинок Добрая Воля в молодости был просто душечкой.
Шел кинул в мою сторону полный недоверия взгляд.
– Что с заклинанием?
– Его украли, – коротко отмахнулась я и перевернулась на бок.
