Вытерев бывшие в крови руки о безвозвратно потерянную юбку, я дрожащими ладонями провела по холодной земле. Та была сырая, твердая, но все же я находила в ней некоторое успокоение, которое не могли дать живые существа. Внезапно поняла, как я скучаю по нашему старому домику на острове Туманов. Там был дом, и там была моя семья.
Обернувшись, я кинула через плечо, в пустую темноту:
– Мы все от чего-то бежим, – прошептала я, почему-то вспомнив о том, что совсем недавно пытался сказать мне Рыв Семнадцатый.
И тут дождь прекратился, и мерзопакостное ощущение сырости вновь прошлось по телу, подогревая мечты о мягкой кровати и нашем маленьком домике, оставшемся на острове Туманов. После всего, что случилось, едва ли я когда-нибудь вернусь туда и увижу наставника.
Хлюпнув носом, я прикрепила ножны к поясу, затем вытерла лезвие стилета о редкую траву и положила оружие на его законное место. Только вот радости от этого я никакой не испытывала.
Я прошагала еще добрых несколько часов в абсолютной тишине. По-видимому, тот енот на поляне оказался случайным гостем: лес казался вымершим, как в самых страшных сказках. Не пели птицы, не шебуршали ужи, даже клещи – и те не пытались напасть.
По коже прошелся неприятный холодок, смешанный с ветром.
В верном ли направлении я иду? Я уже ни в чем не была уверена, однако признаваться в этом не хотела даже себе. И так ситуация была не сахар, а тут я в одиночестве бродила по пустому лесу, продрогнув до костей.
Впереди во всем своем величии показался замок Снежного дракона. Ходят байки, что это именно он первый завел привычку съедать по утрам девственниц и сажать нерадивых слуг на кол. Неудивительно, что уже через пару сотен лет все поселения в округе исчезли добровольно или принудительно, а гордец-дракон остался в своем замке совсем один и, по слухам, благополучно рехнулся.
Вспоминать в сумерках о кровожадном Снежном драконе оказалось все равно, что про одержимого зомби, перед тем как начать раскапывать могилу. Бывает, скупые богачи еще в молодости нанимают специально обученную ведьму, чтобы та наложила на них заклятие одержимости, которое после их смерти никому не позволит залезть к ним в склеп. Штука, конечно, действенная, однако некромантам вроде меня приходится несладко: столкнешься с таким вот мертвяком, дай Посейдон, обратно в могилу загонишь и можешь считать, что тебе повезло, если все кости после подобной встречи останутся целы.
Больше всего на свете мне хотелось развернуться и отправиться на поиски Шела, но ноги, как деревянные, перестали слушаться единственную хозяйку и медленно, но верно несли меня вперед. Где-то там была Верли, а без нее до Дарну пешком нам не добраться. «Мечта» должна отбыть уже завтра на рассвете, и нас никто не будет дожидаться. А я не горю желанием застрять на Драконьей Гряде навсегда. Я еще слишком молода.
Мне бы очень хотелось знать, как мы смогли потерять среди бела дня тушу весом в добрых полсотни меня, причем редкого лазурного цвета с переливающейся всеми цветами радуги чешуей.
Тяжело вздохнув, я перешагнула через поваленную засохшую ольху и наступила прямиком в муравейник. Благо такой же безжизненный, как и всё вокруг. А то про местных оранжевых муравьев я слышала только все самое хорошее.
Нужно было найти Верли до темноты, иначе… О том, что будет после, думать не хотелось.
Думать о том, куда направились Лина и Шеллак, совершенно не хотелось, но назойливые мысли, заменяя отсутствующую мошкару, так и лезли в голову. Причем версии были от самых реальных до совершенно фантастических вроде той, что некромант специально зачаровал внутренности енота, чтобы я пошла в неверном направлении, или вообще подбросил зверька лично. Других вариантов, как в безжизненном лесу добровольно оказалась живая душа, у меня не было, а если и были, то признаваться в этом я не собиралась даже сама себе. Я некромантка, в конце концов. А некромагия – это руны и заклинания – четко выверенная наука.
Идти сквозь лесную чащу становилось все труднее: на земле места живого не было, чтобы ступить и не провалиться в тухлую жижу, призванную имитировать лужу. Дождичек, однако, славный прошел, если учесть, что после такого быстрее вплавь до Центрального острова добраться, нежели разгребать руками гнилую листву вперемешку с отборнейшей грязью.
Когда окончательно стемнело и густая чернильная тьма утешающе обняла безжизненный лес, я поняла, что дальше идти бесполезно.
– Кажись, заблудилась… – прошептала я.
Делать было нечего: оставаться на ночлег в буквальном смысле слова на болоте меня почему-то не прельщало, а вот поспать в четырех стенах хотя бы и в замке кровожадного любителя девственниц – очень даже. Если что, можно прикрыться своим замужеством и заверить старого хрыча, что замужние девственницы перевелись еще в те времена, когда люди размножались волшебством.
По моим расчетам у меня оставалось в запасе не больше дня, если я все еще хочу успеть на корабль. А, учитывая обстоятельства, срок казался просто-таки смехотворным. Поэтому я ускорила шаг.
