Так странно звучит. «Пришлось». Совсем как мне «пришлось» выйти замуж. Всем нам что-то приходится делать, как будто мы кому-то что-то должны. Но задолжали мы только смерти свои души, а больше никому ничем в реальности мы не обязаны. Только не сразу это понимание приходит. Ко мне вот пришло слишком поздно.
И тут меня осенило:
– А если ты говоришь, что Шел еще и шпион Доброй Воли…
Лишение острова законного наследника и сведение личных счетов в одном флаконе – ну чем не выгодная сделка! С другой стороны, после того, что я видела в Зеркале Судьбы, Добрая Воля уже не представлялся мне тираном и деспотом. Но ведь змееныши никогда не думают о матери-змее, что она – вселенское зло. Вполне возможно, я тоже попалась на эту удочку, увлеченная мыслями о своем родстве со знаменитым королем.
После этого мы с Пером еще немного поболтали, а затем, когда уже светало, разбрелись по замку – каждый в своем направлении. Каждый – под тяжестью невеселых мыслей.
И вот, уже поздним утром, я стояла у широкого окна, составленного из крупных квадратов, закрепленных в рамах и сцепленных друг с другом, подобно пазлу. Парящий за окном снег напоминал кружащийся в сувенирном шаре пенопласт, но только крупнее и гораздо красивее.
Мятное платье оказалось как раз впору, и я его сразу очень полюбила, несмотря на то что прежде стеснялась носить рюши и оборки. На кладбище воланы на рукавах только мешать будут – ухватится за них какой-нибудь полоумный зомби, пиши пропало. Сейчас, правда, подобная перспектива мне не грозила. Я лишь тешила себя мыслью, что пока взяла отпуск. Желательно, безвременный, а там посмотрим.
– А! Вот ты где, маленькая пиратка! – В дверной проем просунулась чешуйчатая голова. Грот был на самом деле крайне рад моему появлению, хотя не признался бы в открытую ни за какие коврижки. – Уже приоделась? Нарядец, однако! – причмокнул он пухлыми губами. – Вот в моей молодости такой вульгарщины дамы себе не позволяли.
– Ходили в холщовых мешках? – хихикнула я, крутясь перед высоким треснувшим зеркалом-ширмой.
Грот обиделся и помрачнел.
– Нет, ну почему же. Просто вырезы на лифах меньше были, разрезы сбоку тоже, рукавчики подлиньше. Зато какой простор для воображения! И леди были нормальных размеров, а не то что сейчас. Кожа да кости. Тьфу!
Пощупав воздух раздвоенным кончиком языка, ящер чихнул и исчез из дверного проема, напоследок крикнув что-то про «завтрак», «сама» и «на кухне». Ну что ж, мне не привыкать. Позапрошлым летом вообще с голодухи десятой части города как не бывало. Тут еще жара, неурожай – в общем, хуже только у черта в котле, да и то вопрос.
Повинуясь необъяснимому порыву, как только дракон скрылся из поля зрения, я вывалила на неубранную кровать все имевшиеся у меня свитки с бытовыми наговорами. Благодаря несложному водоотталкивающему заклинанию выглядели они более чем читабельно.
Я принялась водить пальцем по символам. Раньше этим заклинанием я особо не баловалась, ибо повода не представлялось. Теперь же мне отчего-то стало тревожно. Не то чтобы я опасалась, что в кладовых кто-то будет прятать отравленное зерно, но проверить не помешало бы.
–
Запястье правой руки моментально обвила чернильная змейка. Пусть она была плоской, но выглядела совсем как настоящая. Так и хотелось сбросить гадость на пол.
Кухню я отыскала не сразу, нарочно выбирая такие пути, чтобы обойти как можно больше комнат. Обставлены те были знатно, а в одной даже висел на стене, в качестве трофея, чей-то зад – не то единорожий, не то кентавра, не то еще какой невиданной зверушки. Убранство тот, кто занимался обстановкой, выбирал только самое роскошное – тут уж было на что поглазеть. И самое главное – всюду горели свечи, будто в замке был специальный паж, все время бегающий и зажигающий те, что потухли, хотя мне было прекрасно известно, что никакого пажа и в помине нет. Принюхалась – магия. Конечно, на что еще тратить энергию дракону-затворнику, кроме как на освещение?
По сравнению с обшарпанной мебелью с постоялого двора в Драконьем Глазе здесь все выглядело завораживающе прекрасно и… мертво. Готова побиться об заклад – ни единая душа не сидела на этом бархатном пуфе с вязовыми ножками и не мяла своей тушей эту лежанку, заваленную подушками с кисточками-бахромой. Открывающиеся зрелища больше напоминали блуждание по рынку в канун праздника без единого гроша в кармане – понюхать-прицениться можно, а вот купить ничего не можешь. Домой, правда, потом приходишь заочно сытый.
Кстати, домой я, кажется, теперь никогда уже не вернусь.
А тут еще принц, который, выходит, вовсе не принц, а его прапрапращур. Шеллак, который, вероятно, совсем не Шеллак. Если он лгал мне все эти годы, то что ему стоит не упоминать свое настоящее имя? Раз плюнуть.
