Шутка самодостаточна, если она достаточно низменна.
– О чем вы говорите? – спросил Гренби. – Вернее, о ком? О котором из них? Кто это позволяет себе шутить с его Сатанинским Величеством?
Отец Браун поглядел на него и бледно улыбнулся.
– Ах, – сказал он, – в том-то и шутка!..
Снова наступила тишина, но на сей раз она была гораздо насыщеннее и тяжелее. Она опустилась на них, словно сумерки, которые как раз уступали место тьме. Отец Браун продолжал, устало понизив голос и положив локти на стол.
– Я интересовался родом Масгрейвов. Это отважный род, и живут они долго, и, даже если здесь все так просто, я думаю, вы должны подождать с выплатой.
– Мы к этому вполне готовы, – ответил юрист, – и все же бесконечно это продолжаться не может. Старику почти восемьдесят, хотя он еще шустер. Люди в здешней гостинице смеются и говорят, что он никогда не умрет.
Отец Браун резко вскочил, что бывало с ним нечасто, но руки его оставались на столе. Он подался вперед и заглянул в лицо другу.
– Вот! – вскричал он негромко, но пылко. – В этом вся проблема. Как он умрет? Как же он умрет?
– Ради Бога, о чем вы? – спросил Гренби.
– Я о том, – раздался из полутьмы голос священника, – что я знаю, какое преступление совершил Джеймс Масгрейв.
Гренби едва удалось подавить озноб, но он все-таки спросил:
– Какое?
– И впрямь худшее в мире, – отвечал отец Браун. – Во всяком случае, многие общества и цивилизации считают его таким. С самой глубокой древности, в племенах и в общинах, за него наказывали ужасно. Как бы там ни было, теперь я знаю, что совершил молодой Масгрейв и почему он это совершил.
– Что же он совершил? – спросил юрист.
– Он убил своего отца, – отвечал священник.
Законник, в свою очередь, вскочил со стула и поглядел через стол.
– Его отец в замке! – резко вскричал он.
– Его отец во рву, – сказал священник. – Какой же я дурак, что не догадался сразу, когда что-то не понравилось мне в этих доспехах! Вы помните, как выглядит комната?
Как тщательно она убрана и украшена? Два скрещенных боевых топора по одну сторону камина, два – по другую.
На стене круглый шотландский щит, и ровно такой же, круглый и шотландский – на другой стене. Одну сторону очага охраняют рыцарские доспехи, а по другую сторону – пустота. Никогда не поверю, что человек, украсивший комнату столь симметрично, оставит несимметричной одну деталь. Конечно, там были и вторые доспехи. Что же с ними случилось?
Он подождал немного, затем продолжал уже спокойней:
– Чем больше я думаю, тем больше я убеждаюсь, что это очень хороший план убийства. Он решает вечную проблему: куда деть труп? Тело может стоять внутри этих доспехов часы, даже дни, слуги будут ходить и выходить из комнаты, пока убийца не улучит удобный случай и, вытащив его под покровом ночи, не бросит в ров. А тогда – как легко все пойдет! Коль скоро тело погружено в стоячую воду, рано или поздно в доспехах четырнадцатого века останется один скелет – что ж, обнаружить его во рву старого пограничного замка весьма вероятно. Навряд ли кто-нибудь будет его там искать, но если возьмутся, не найдут ничего, кроме все того же скелета в доспехах. А ведь я об этом догадывался. Когда вы сказали, что я ищу какие-то следы, вы были правы. Я увидел следы, глубоко вдавленные в берег, и понял: оставивший их либо слишком тяжел, либо нес что-то очень тяжелое. Да, кстати, из этого маленького происшествия можно извлечь еще одну мораль. Помните, я прыгнул, как кошка?
– У меня в голове мутится, – сказал Гренби, – но я понемногу улавливаю суть этого кошмара. Хорошо, вы прыгнули, и что же?
– Сегодня на почте, – сказал отец Браун, – я вспомнил, что баронет, по его словам, был там именно тогда, когда мы к нему явились. Понимаете вы, что это значит? Это значит, что его не было в замке и вернулся он, пока мы его ждали. Вот почему мы ждали так долго. Когда я это понял, я внезапно увидел все.
– Ну, – нетерпеливо спросил законник, – что же это было?
– Старик восьмидесяти лет может ходить, – сказал отец Браун. – Старик может даже разгуливать по полям в свое удовольствие. Но старик не может прыгать. У него это выйдет еще хуже, чем у меня. Да, если баронет вернулся, пока мы ждали, он должен был прийти, как и мы, перепрыгнув ров, – мост и позже не опустили. Я скорее предположу, что он сам помешал ему опуститься, чтобы отложить приход незваных гостей, – мост очень быстро починили. Но это не имеет значения. Когда я увидел смешную картинку – седовласый человек в черном скачет через ров, я уже знал, что это человек молодой, переодетый стариком. Вот вам и вся история.
– Вы хотите сказать, – медленно произнес Гренби, – что этот милый юноша укокошил своего отца, спрятал тело в латы, а потом в ров, изменил внешность, и так далее?
