— Я считаю, что первую информацию в мире на нашу акцию можно считать положительной. Бомбардировки одобрили практически все англоязычные страны — от Канады до Австралии и Новой Зеландии. Большинство из них уже прислали свои письменные подтверждения. Мы настойчиво убеждаем все страны мира, что наша акция направлена на то, чтобы принудить Ирак к беспрекословному и полному выполнению всех резолюций Совета Безопасности ООН. Руководители стран мира понимают, что перед нами стоит и другая сверхзадача — уничтожить или полностью ослабить военный потенциал режима Саддама, хотя не все однозначно разделяют выбор момента и методов. Интересная, вернее, характерная реакция Франции, которая в своих традиционных методах «сожалеет об обстоятельствах, приведших к бомбардировкам Ирака и возможных жертвах», и одновременно заявила, что сожалеет, что иракские власти «не проявили готовности к всестороннему сотрудничеству со специальной комиссией ООН, которая должна была провести анализ процесса иракского разоружения». Почти по такой же формуле «да — но» выразили свое отношение и в Риме, где премьер назвал ракетные удары по Ираку безполезными, хотя они и имеют под собой законные основания. Впрочем, премьер — бывший марксист, в интервью туринской газете «Стампа» пошел дальше и осудил в мягкой форме то, что он назвал американской этикой «выборочного наказания зла».
— А какова реакция Германии? — спросил Президент.
— Министр обороны ФРГ заявил, что кабинет канцлера выражает полную поддержку действиям США и Великобритании по отношению к Багдаду и будет оказывать такую поддержку столько, сколько потребуется.
— Смотри-ка, — улыбнулся Макоули, — а ведь совсем недавно социал-демократы и «зеленые» устами своих лидеров уверяли всех, что ни при каких условиях не будут поддерживать подобные силовые акции, если они не санкционированы Советом Безопасности ООН.
— Что Россия?
— Я бы хотела, чтобы на этот вопрос подробно ответила ваш помощник миссис Ева Мискури. Именно сейчас она обобщает всю информацию, в том числе и разведывательную, которую предоставило Центральное разведывательное управление, и думаю, что она будет готова доложить к концу совещания.
— Хорошо, я послушаю ее после совещания. — Президент обратился к директору ЦРУ: — Джеймс, что удалось вам выяснить?
Уолш встал и подошел к карте. И несмотря на то, что своим обращением к нему по имени Президент подчеркнул, что все могут чувствовать себя раскованно и свободно излагать свои мысли, тот начал докладывать сугубо служебным тоном:
— Мистер Президент, перед нашей разведкой стоит несколько главных задач: первая — установление судьбы пилотов сбитых самолетов, вторая — выяснение местонахождения Саддама и своевременная информация для нанесения по нем ударов, третья — выяснение степени эффективности ударов по конкретным целям и определение новых. Мы подтверждаем полное уничтожение за два дня атак четырнадцати промышленных объектов, девяти резиденций и дворцов Хусейна, двухсот двадцати одного самолета, одиннадцати аэродромов. Другие результаты уточняются. Сведений о сбитых пилотах, к сожалению, пока не получили.
— Благодарю, — Президент жестом предложил Уолшу присаживаться и приступил к детальному расспросу командующих войсками.
Через час он подвел итоги совещания.
— Я считаю, что первые дни ведения боевых действий против Ирака следует признать удовлетворительными. Хочу обратить ваше внимание на следующее: нужно сделать все, чтобы уточнить местонахождение и судьбу пилотов, чьи самолеты сбиты ПВО противника. Наши удары должны быть максимально эффективными и плотными. Мы должны не забывать, что через несколько дней наступит священный для мусульман месяц Рамадан, нам надо с этим считаться. Вам, миссис Кейс, задание. Необходимо усилить нажим на Францию с тем, чтобы она хотя бы в чем-то поддержала наши действия. В основном с вашими предложениями я согласен. Следующее совещание проведем вечером или же завтра утром — я сообщу вам.
И он первым покинул «ситуационную комнату». Впереди еще было много дел, а половина дня уже прошла. Макоули посмотрел на ручные часы — до совещания с группой промышленников оставалось чуть более десяти минут. Устроившись за своим столом, поднял трубку прямой связи с Евой Мискури и пригласил ее к себе через два часа с докладом по России и Белоруссии. После этого вышел в соседний кабинет, выпил чашку кофе и, отказавшись от обеда, возвратился в Овальный кабинет, где уже собрались участники совещания.
Улыбаясь, поприветствовал собравшихся и тут же начал совещание…
Прошло ровно два часа, и совещание закончилось. Он почувствовал голод, но пришла помощник миссис Мискури. Когда она вошла, предложил:
— Ева, как ты посмотришь на то, что мы вместе пообедаем и заодно поговорим?
— Я не возражаю, — ответила та и с улыбкой добавила: — Только имейте в виду, я уже пообедала.
— Ну и что? Пообедаешь еще раз, да и возможность у тебя будет все доложить.
