— Как? Посему? резко повернувшись в его сторону, засверкала глазами девушка.
— Да потому, что это обещаю тебе я, а не твой отец, — улыбнулся он.
Уля воодушевлённо вздохнула, ответила улыбкой. Стягивая прочный шов, проворные руки замелькали быстрее.
СЛЕДЫ ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ
Загбой снял с тагана кипящий чайник, поставил его на дрова, с кряхтеньем присел на меховой спальник. Недолго порывшись в потке, вытащил осиновую кубышку с заваркой, отсыпал чёрных гранул на ладонь, довольно хмыкнул, бросил заварку в кипяток. Затем, сняв шапку, накрыл чайник сверху — чтобы лучше заварился душистый чай — и, отвалившись к стволу промёрзшей ели, стал слушать тайгу.
Всегда, когда разводил гилиун (костёр вне жилья, под открытым небом), то утром вставал рано, с первой палевой синевой, когда заполошные дыргивки (дрозды) в первую очередь предвещали утро. А сейчас на смену им уже подали голоса синички. Вон и Чабой высунул свой нос из-под хвоста, смотрит на хозяина, ждёт, когда тот пойдёт собирать оленей. У пихт ветки посинели, светает, а русские всё спят и спят, как барсуки. Пригрелись в своих спальниках рядом с жаркой нодьей. Не пора ли будить? Зимний день и так короток, едва успеваешь проходить по одному перевалу.
Он приподнял голову, затаил дыхание, прислушался. Молчат горы, ничего не говорят, значит, перемены погоды не будет. После этого охотник посмотрел на костёр, задержал взгляд на ровных языках пламени. Сухие кедровые дрова горят чисто, жарко, не колеблясь. Жди мороза. Где-то в распадке, вырвавшись из-под снега, резко порхнул, затрещал крыльями рябчик. Хорошо слышно, воздух чуткий, морозный. Слышно, как сел на дерево, немного осмотрелся, звонко, быстро засвистел.
«К хорошему дню, — про себя отметил охотник. — Опять ночь ночевать под елью, крутиться пойманным волком от холода. Может, вечером пораньше остановиться, поставить чум? Или оставить потки здесь, а самому налегке сходить к Кучуму? Здесь недалеко, может, днём какие-то следы попадутся…»
Потянулся к чайнику, снял шапку, вдохнул аромат напитка:
— Эко! Хорош чай Индии. Не зря лючи гостят (угощают), душа поёт, а сердце быстро кровь по жилам гоняет.
Загбой налил в берестяную кружку кипяток, осторожно хлебнул, с шумом зацокал языком. На его удовлетворительные причмокивания зашевелился олений спальник, из-под мехового куржака выглянуло заспанное лицо Залихватова. Начальник экспедиции недолго покрутил головой по сторонам, широко зевнул открытым ртом и посмотрел на эвенка:
— Ты что, Загбой, не спишь? Ночь на дворе, а ты звёзды караулишь!
— Эко! Какой ночь? Дыргивки кричат, ряпчик свисти, звёзты меркнут, а ты спишь, как лунь! Некарашо, отнако, так говори. Кароший охотник толжен пыть в пути, а вы кости парите. Вставай нато, хоти нато, Кучум ждёт!
Николай Иванович посмотрел вокруг ещё раз, протер глаза кулаком, наконец-то проснулся полностью. Выскочив из спальника, резво заплясал около костра, хватил ладонями снег, разом бросил его на лицо. После короткой утренней процедуры довольно закряхтел, протянул руки к костру. Загбой подал ему кружку с чаем, тот, не замедлив поблагодарить, с удовольствием отхлебнул и, довольный, гаркнул зычным голосом:
— Мужики, подъём! Солнце треплет вершины гольцов! Пора в путь!
Вокруг разом всё зашевелилось, там и тут заволновались заиндевевшие кочки, люди выбирались на холод, сразу же бросались к костру, разогреваясь, подпрыгивали на месте.
Пока Залихватов давал подчинённым короткие распоряжения, Загбой успел докурить утреннюю трубочку, окликнул Асылзака. Вместе они встали на лыжи, пошли ловить оленей. Когда они скрылись между деревьев, Мухой, стараясь подчеркнуть своё старшинство среди русских, подал голос, стал распоряжаться, кому и что необходимо делать в настоящий момент. Николай Иванович с усмешкой переглянулся со своими спутниками. Молодые парни, Костя и Миша, понимая значимость момента, не замедлили подшутить над новоявленным командиром. Тайно переглянувшись, они сделали вполне серьёзные лица и друг за другом спросили:
— Мухой! Трусы одевать? — спросил Костя.
— А соль в кашу сыпать? — подтрунил Миша.
Хакас, не зная значения слова «трусы», какое-то время серьёзно обдумывал вопрос, но, так и не додумавшись, стараясь не упасть лицом в грязь, пояснил, что сегодня трусы одевать не надо, потому что погода хорошая будет. А вот солить кашу надо обязательно. И, увидев, что его все слушаются, довольный сел на свой спальник и стал забивать трубку табаком.
