Тимусен недовольно рассматривал носки своих дорогих ботинок, Бернардсен что-то быстро писал в большом желтом блокноте.
— Главный вопрос, который я вам задаю, — спросила Гунардсон, — и я жду солидных аргументов: можем ли мы, правительство, эффективно контролировать наши военные секреты, если расстанемся с ВВФ и другими производителями вооружений? Что скажете?
Бернардсен как младший явно не торопился высказывать свое мнение. Тимусен понял, что слово за ним.
— Довод Хагена и других о том, что государственная бюрократия задерживает прогресс в вооружениях, нелеп, — уверенно начал он. — Все знают, что по доле расходов на исследования и технические разработки в национальном продукте Иксляндия уступает только США, причем половина идет на оборону. И хотя наши расходы абсолютно невелики, мы находимся впереди других по ряду позиций. Я назову лишь два факта, их можно привести публично. При создании истребителя «Хернес» — он поднимется в воздух осенью этого года — были использованы новейшие композиционные материалы, более легкие, чем сталь. Все западноевропейские эксперты признают, что в настоящий момент это — самый современный истребитель на нашем континенте. Его конкурент — общее детище Англии, ФРГ, Италии и Испании — будет готов лишь через два-три года. Другой наш многоцелевой боевой самолет «Орел-72» — великолепный образец. Как вы знаете, мы уже переоборудуем наши авиабазы в расчете на эту технику, которая способна отразить самые совершенные средства нападения.
— Все это нам хорошо известно, дорогой Бэрди, — возразила Патриция, — но почему бы не передать все эти ценности в частные руки?
— Как почему? — вспылил Тимусен. — Когда фирма станет частной, она будет сама распоряжаться своими патентами. Мы очень быстро потеряем преимущества, которые у нас есть.
— Но можно принять строгие законы, запрещающие использовать военные патенты без санкции правительства.
— В теории — да, на практике — нет, — твердо сказал Тимусен.
Он от волнения снял пиджак и остался в плотном светло-сером джемпере с розовой полосой. Министр обороны всегда носил джемпер — даже в самую теплую погоду.
— Мы очень строго охраняем свои чертежи, прочую документацию, прототипы, даже оборудование. При нынешних средствах шпионажа патент перестал быть эффективной защитой технических секретов. Для крупной страны, такой как США, скопировать чужое, воспроизвести в слегка измененном виде и запатентовать у себя — дело нехитрое. Единственное, как можно этому препятствовать, — создать специальный режим для наших военных исследований в государственных концернах. Ты когда-нибудь была в гостях у Якубсена?
Патриция подумала, что, пожалуй, не следует рассказывать о недавнем посещении Олафом Симерикса. В конце концов муж не обязан докладывать жене, чем занимается на службе, особенно если служит в министерстве обороны.
А может быть, поставить во главе концернов верных людей, как, например, этого Якубсена? А нынешний режим секретности закрепить законодательно?
— Не будь наивной, Патриция, — сказал Тимусен. Он никогда бы так не позволил себе разговаривать с премьером на заседаниях кабинета. Но здесь все выглядело иначе. Он снял с себя маску старого трепача и склеротика, сразу помолодев на десяток лет. Это был прежний Тимусен, каким Гунардсон знала его еще в молодости, сотрясавший своими громовыми речами аплодирующие трибуны. — Когда ВВФ станет частным, он создаст себе параллельные симериксы, и через год ты не будешь знать толком, что происходит. А Якубсена прогонят новые акционеры, если он посмеет им сопротивляться. Особенно если акционерами станут американцы или японцы.
— Можно принять закон, ограничивающий иностранное владение акциями, например, максимум пятнадцатью процентами, — не сдавалась Патриция.
— И это — фикция, — громыхал Тимусен. — Контрольным пакетом завладеет какой-нибудь Ленартсен, который ничем не лучше американца или японца. Во всяком случае, у них тесная связь, и я не удивлюсь, если они уже сейчас заодно.
Патриция не была недовольна вспышкой Бэрди. Все, что он говорил, подтверждало ее уверенность в том, что действенный государственный контроль над частным военно-промышленным концерном невозможен. Если она и упорствовала, то лишь для того, чтобы собрать все доводы, которые можно было использовать против Хагена и других комиссионеров.
— Но почему мы должны быть пассивными? — продолжала она заводить министра обороны. — Смотри, как действуют шведы или швейцарцы. Франция отказалась продать американцам свой концерн телекоммуникаций и вместо этого предпочла передать контроль шведскому консорциуму во главе с «Эриксоном». Шведская АСЕА покупает швейцарскую «Броун Бовери» и становится крупнейшим в Европе производителем тяжелого электрооборудования. Химический гигант Швейцарии «Сиба-Гейги» только что купил крупного американского производителя лазеров. Почему мы должны отставать?
