Тайна пациента полностью

Он высокий – выше большинства детей, толпящихся здесь этим теплым утром с рюкзаками и книгами. У него черные как смоль, блестящие волосы. Высокие, угловатые скулы. Спортивный, но явно не качок – производит впечатление отстраненного интеллектуала. Волосы коротко сбриты по бокам, но длиннее посередине, а челка почти закрывает глаза. Аккуратные, узкие бакенбарды. Серьга в одном ухе. Фиби – фанатка манги. Она так сильно увлекается мангой, аниме и сопутствующей им культурой, что начала учить японский и планирует пройти курс этого языка в следующем году. В любую свободную минуту она рисует мангу у себя на айпаде, на листах бумаги, в блокнотах… А он выглядит как идеальный, невероятно притягательный персонаж манги. Она влюбляется. С первого взгляда. И не может оторвать от него глаз.

– Кто он? – шепчет она однокласснице Фионе Коди. Коди живут с ними на одной улице, и мамы Фиби и Фи – хорошие подруги. Папа Фи тоже преподает в университете – Саймон Коди, профессор философии – и дружит с отцом Фиби. У них в районе не так много людей работает в университете. Академики с деньгами, или «родовым состоянием», как говорит ее отец. Говорит и смеется, потому что все знают: профессора зарабатывают преподаванием не слишком много денег. Большинство преподавательского состава живет в более богемном и чуть менее дорогом районе на севере или ближе к самому университету. Ее мама называет тот район «эклектичным».

Семьи Коди и Брэдли часто устраивают летом совместные барбекю. И в эти долгие, теплые ночи Саймон Коди и отец Фиби любят сидеть в саду у костра и часами разговаривать за выпивкой. А потом один или другой – смотря в чьем доме они находятся, – ковыляет домой, прощаясь, смеясь и разговаривая так громко, что Фиби уверена: вокруг просыпаются все соседи.

У Фи тоже есть младший брат. Джейкоб. Он куда менее раздражающий, чем Мэттью. Джейкоб и Мэттью не слишком хорошо ладят, но Мэттью не ладит с большинством детей своего возраста. Мэттью и Джейкоб ездят в начальную школу на другом автобусе.

Фи шепчет:

– Он только что переехал в дом напротив нашего.

– На нашу улицу? Оак-Энд?

– Да, – Фи смотрит на нового парня. – Дом с коттеджем и студией на заднем дворе.

– Дом американцев?

Они все называют его «домом американцев», потому что его владельцы из США и редко здесь появляются. Главный дом пустует большую часть времени, но владельцы сдают маленький садовый коттедж и смежную студию. Коттедж пустовал с тех пор, как у жившего там старика случился инсульт и ему пришлось переехать в специальный пансионат.

– Когда? – спрашивает Фиби. – Почему ты не рассказала?

– Они только переехали. Он и его мама.

– Без отца?

– Только они вдвоем. Мой папа помогал им заносить внутрь вещи, а мама отнесла хлеб из цуккини в качестве приветствия. Она художница или писательница, что-то такое.

Художница.

Это нравится Фиби.

Она смотрит на красивого новичка. Притягательного парня из манги. В своей голове она уже рисует его и добавляет на картину себя в качестве возлюбленной. Она «темная волшебная девочка» в готическом наряде – угрюмая противоположность «милой волшебной девочке». Она не плохой персонаж, ей просто нужно понимание и чтобы кто-то ее любил. Кто-то вроде него. Она представляет себя с черными как смоль волосами и с густой челкой на глазах. Нет. Чушь. Серебристо-лавандовые волосы. Боковой пробор. И кружевной черный короткий топ. Или… лучше… темно-розовые волосы. Да. Этот образ подходит лучше. И длинное пальто поверх топа, приталенное, расстегнутое и слегка расклешенное у ног. Ботинки – военные ботинки прямо до колен, с длинными шнурками. Полы пальто развеваются на ветру, когда она ходит или бегает. И перчатки без пальцев.

Он бросает на нее взгляд. Фиби застывает. Картина в голове разбивается, как разбитая мозаика. У нее перехватывает дыхание. Он смотрит на долю мгновения дольше, чем нужно, и у Фиби начинают пылать щеки. Он отворачивается, у нее внутри все трепещет. От восторга пересыхает во рту.

Два дня спустя Фи не приходит с утра на автобус из-за стоматолога, и рядом с Фиби остается свободное место, когда парень из манги заходит в салон.

Проходя мимо ее кресла, он говорит:

– Привет. Можно сюда сесть? Или здесь занято?

– Нет. В смысле, да. Хм, не занято.

Она краснеет и слегка отворачивается. Сердце с бешеной скоростью гонит по телу кровь. Она смотрит в окно, но чувствует его рядом, его тепло. Его присутствие. Она не может даже подумать, о чем с ним заговорить, и стоит ли заговаривать вообще.

Автобус поворачивает. Детские голоса сливаются в безумную какофонию, когда кто-то бросает в кого-то яблоко. Водитель выкрикивает предупреждение, чтобы все успокоились и оставались на местах.

– Значит, ты живешь со мной на одной улице, – говорит он.

Фиби удивляется. Он заметил.

– Ага.

Она поднимает на него взгляд. Он смотрит на нее. Абсолютно идеальный. Она не может поверить, что он настоящий, сидит с ней рядом и разговаривает. У него оливковая кожа. А глаза – омуты, полные загадок.