Лили находит Диану за «их» столиком на террасе с видом на бассейн и океан за ним. Сегодня пятница, но книжный клуб отменили – у Ханны дела, и остальные решили перенести встречу. Поскольку Лили считает вечера пятницы «временем для себя», она пригласила Диану на коктейль. Или три.
– Я уже начала, – Диана ухмыляется, поднимая полупустой бокал, пока Лили вешает сумочку на спинку стула и садится.
Почти мгновенно появляется официант с новыми порциями напитков и тарелкой устриц.
– Я взяла на себя смелость заказать и тебе, – говорит Диана, разворачивая белую льняную салфетку, пока официант ставит перед Лили мартини.
Лили жадно хватается за напиток.
– Ты сегодня выглядишь особенно довольной. Что такое?
Она делает большой глоток, и тепло от алкоголя разливается в груди.
– Выиграла крупное дело.
– Поздравляю, – Лили поднимает бокал. – В новостях я ничего не видела.
– Увидишь завтра, – Диана тянется за долькой лимона.
– Ты про того телевизионщика? Которого обвинили в изнасиловании шести женщин?
Диана подмигивает и кивает, выдавливая лимон на сырую устрицу.
– Объявили вердикт. Не виновен.
Она отправляет устрицу в рот и высасывает из раковины сок.
Лили опускает напиток и смотрит на подругу.
– Да он же чертово воплощение греха.
– Обвинение облажалось. Я – нет. Эй, не надо так на меня смотреть, мне платят огромные деньги именно за правильную трактовку законов, – она берет напиток и откидывается на спинку стула. – Не мне судить о морали. Я просто работаю по букве закона.
– Диана, существует ли то, на что ты не пойдешь ради победы?
– Нет.
– А ты никогда не чувствуешь себя… не знаю, грязной?
– Ой, подруга, не пытайся меня анализировать. Для этого у тебя есть кабинет. Кроме того, у каждого свои темные стороны. Даже у тебя, – она направляет на Лили бокал с мартини.
Лили смеется, но смех звучит фальшиво. Свет меняется. Ветер становится прохладнее. Она тянется за свитером. Накидывая его на плечи, Лили пользуется моментом и оглядывает других посетителей. Ощущение слежки делает ее нервной и сверхбдительной. Ее внимание привлекает мужчина под шпалерой. Он частично закрыт колонной. Один. Темные волосы. Темные оттенки. Темная куртка.
Она переключает внимание обратно на Диану, но ощущение слежки холодом отдается в животе. В голове возникает записка, найденная на лобовом стекле у церкви.
Записка реальна. Это
– Как Том? – спрашивает Диана, словно читая мысли Лили.
Лили не может удержаться от следующей фразы.
– Я… Я думаю, он мне изменяет.
Возможно, она говорит это, чтобы отвлечь внимание Дианы, но теперь, когда проблема озвучена, она повисает в воздухе, словно нечто осязаемое, и Лили осознает, насколько это ее терзало.
Диана опускает напиток.
– Что?
У Лили горят щеки.
– Не знаю, зачем я это сказала. Забудь.
Она берет бокал и допивает весь мартини двумя большими глотками. Поднимает руку и просит официанта принести еще.
Диана продолжает на нее пялиться.
– Почему ты так думаешь, Лили?
– Да просто… маленькие признаки, понимаешь?
– Хочешь сказать, у тебя паранойя?
– Нет. Хочу сказать, по выходным Том все больше времени проводит на пробежках. И выбирает отдаленные места, вроде троп на озере Эльк-Лейк. И все позднее возвращается домой по вечерам в пятницу – после яхты. Я чувствовала аромат духов на его рубашке. Он кажется… Отстраненным. И Ханна видела в прошлое воскресенье, как он бегал с темноволосой женщиной, когда проезжала мимо утесов. Когда я спросила его о пробежке, он сказал, все было как обычно, – приносят новые порции напитков, и Лили быстро делает глоток. – А еще он начал усиленно заботиться о внешности. Новые рубашки. Больше времени на тренировках. Лосьон после бритья. Подобные вещи.
– Вероятно, это просто какой-нибудь кризис среднего возраста. Сколько сейчас Тому лет? В следующем году вроде исполняется шестьдесят? Мне бы нелегко далась эта точка.
Лили пожимает плечами и выдавливает широкую, фальшивую улыбку.
– Возможно, я просто все придумала.
– Почему ты просто не спросишь у него, Лили?
– Возможно, боюсь его ответа.
Диана расправляется с еще одной устрицей.
– А если он скажет «да»? Что будешь делать?
Лили сглатывает и смотрит на море.
– Возможно, убью ее.
Диана не улыбается: то, как Лили произнесла эту фразу, особый тон, заставляет поверить в серьезность ее намерений.
– На твоем месте, – говорит Диана, медленно откидываясь на спинку стула, – я бы успокоилась. И завела любовника.
