Джо замирает. Он боится пошевелить даже мускулом, лишь бы она не умолкала.
– Чем старше ты становишься, тем больше… похож на него. Знаешь, я любила его. По-настоящему, глубоко. И ужасно этого испугалась, – она прячет лицо в ладони и покачивается. – Я прогнала его, прежде чем он успел меня бросить. Ведь у меня всегда отнимали все хорошее в жизни. Джо, мне так жаль. Я дрянная мама. Я украла у тебя возможность узнать отца, ведь он любил бы тебя, если бы о тебе знал. Он… Он бы о нас позаботился, – она начинает рыдать. Громко, душераздирающе всхлипывая. – Что ты сделал с моей работой? Я не представляю, как начать сначала… Я неудачница. И подвела тебя как мать.
Он сглатывает, встает, гладит ее по мокрым волосам.
– Мама, – шепчет он, – ты все еще можешь быть хорошей матерью. Настоящие герои – те, кто совершает храбрые поступки перед лицом самых страшных невзгод. И ты можешь все прекратить. Пойдем, я помогу тебе вернуться в студию. Тебе нужно поспать. Нужно лечь в постель.
Джо кладет руку матери себе на плечо и помогает ей дойти до студии. Сбрасывает с кровати груды грязной одежды и отбрасывает одеяло. Она залезает.
Джо укладывает маму спать. Выключает свет, оставляя зажженной только розово-оранжевую лампу из гималайской соли. Колеблется, глядя на ее страшные картины – кажется, их глаза за ним следят. Его осуждают. Он чувствует себя сбитым с толку. Уязвимым.
Джо наклоняется и легонько целует мать во влажные волосы.
– Мама, я люблю тебя. Все будет хорошо. Все будет хорошо.
Лили просыпается. Том крепко спит. Она некоторое время наблюдает за ним, пока шторм продолжает биться в окна.
В ночи громыхает гром, но Том не двигается. Она отбрасывает одеяло, вылезает из кровати и тихо спускается по ступеням.
Она находит в прачечной одежду. Она не хочет открывать шкафы наверху, поэтому собирает все необходимое из свежих стопок. Легинсы, футболку, носки.
Она находит в коридоре фонарик, берет кепку Тома, дождевик, кроссовки.
Осторожно открывает входную дверь. Барабанит дождь. Она прислушивается к движениям своей семьи. Своей дорогой семьи. Семьи, которая всегда на первом месте.
Лили захлопывает дверь баклажанового дома с зеленой отделкой и выходит под дождь.
Зайдя за угол, включает фонарик. Дождь мерцает в серебристом луче.
Она оборачивается. Никаких движений. Везде погашен свет.
Она идет по дороге к маленькому коттеджу в самом конце Оак-Энда.
Джо не может заснуть. Он ищет в телефоне истории про С.М. – «канадскую Мэри Белл», убившую своего младшего брата. Он задается вопросом, действительно ли его мать видела случившееся в комнате у мальчика или она врала, чтобы запутать миссис Брэдли. Он задается вопросом, прояснится ли у его матери в голове после пробуждения, или она окончательно утратит рассудок. Может, она раскопает всю информацию снова и начнет сначала? Утихнут ли последствия того ужасного и необъяснимо трагического дня в Глен Дэнниге или будут преследовать их поколение за поколением, пока не уничтожат одного за другим? Он открывает новую историю с заголовком «Совершит ли С.М. рецидив?».
Эксперты разделились во мнениях, можно ли считать С.М. полностью реабилитированной и сможет ли она вести нормальную жизнь.
«Здесь у нас молодая женщина, у которой в возрасте 12 лет диагностировали расстройство поведения и оппозиционно-вызывающее расстройство – два очень серьезных нарушения», – сказал Эш Уэлдон, профессор криминалистики из Альбертского университета и автор книги «Дети-убийцы». «Могла ли она измениться? Несомненно, – сказал Уэлдон. – Но мы просто не можем этого знать. Каждый случай уникален, и только время покажет. С.М. была совсем молода во время нападения, и это плюс. Это дает больше шансов на выздоровление. У нее отличные результаты в учебе и терапии, и, по словам адвокатов, она раскаивается. Это хорошие признаки».
Джо открывает комментарии под статьей.
