- Прошу прощения... Я... Я обнаружил, что у нас уже ничего не осталось...
- Вот всегда ты так! Не можешь ни о чем заранее подумать... Извините нас, господин?..
- Мегрэ.
- Господин Мегрэ... Мы почти не пьем алкогольных напитков и...
В парке послышались чьи-то шаги, и Мегрэ увидел бригадира Люка, который разыскивал его.
ГЛАВА III НОЧЬЮ НА ПЕРЕКРЕСТКЕ
- Что-нибудь случилось, Люка?
Мегрэ подошел к наружной застекленной двери. За спиной, в гостиной, царила атмосфера неопределенности, а из темного парка на него смотрел Люка.
- Да нет, ничего не случилось, комиссар... Я вас просто искал...
Немного смущенный, Люка пытался через плечо Мегрэ заглянуть в гостиную.
- Ты снял мне комнату?
- Да... Вам пришла телеграмма... Мадам Гольдберг прибывает сегодня вечером на машине...
Мегрэ повернул голову назад и увидел, что Андерсен терпеливо ожидал конца их разговора, а Эльза, нервно покачивая ногой, закуривала очередную сигарету.
- Мне придется, видимо, зайти сюда еще раз завтра, чтобы опросить вас, - обратился к ним комиссар. - Мое почтение, мадемуазель...
Она снисходительно кивнула ему головой. Карл проводил полицейских до ворот.
- А гараж: вы осмотреть не хотите?
- Я сделаю это завтра...
- Послушайте, комиссар... Мое предложение может показаться вам подозрительным... Но я хотел бы помочь вам... Согласен, я - иностранец, и к тому же против меня есть серьезные улики... Но я больше всех заинтересован в том, чтобы истинный виновник был обнаружен... Прошу простить мою неловкость...
Мегрэ посмотрел ему прямо в глаза. Он увидел здоровый глаз, полный печали. Карл Андерсен медленно повернул голову, закрыл ворота и возвратился в дом.
- Что стряслось, Люка?
- Мне стало как-то неспокойно на душе... Я уже давно вернулся из Арэнвиля... Не знаю почему, но этот перекресток вдруг показался мне каким-то зловещим...
Они шли по обочине шоссе в полной темноте. Движение машин почти прекратилось.
- Я попытался мысленно восстановить все детали преступления, рассказывал Люка, - и чем больше размышлял, тем более невероятным представлялось мне все случившееся.
Они спустились к вилле Мишоннэ, которая являлась как бы одной из вершин треугольника, тогда как другими его вершинами были гараж и дом "Трех вдов".
Между гаражом и особняком Мишоннэ было метров сорок, а от них до дома Андерсенов - около сотни метров.
Дом "Трех вдов" не был освещен, а на вилле страхового агента светились два окна, занавешенные плотными шторами. Появляющийся иногда узкий луч света указывал, что кто-то раздвигал эти шторы, чтобы выглянуть на улицу.
Со стороны гаража четко выделялись бензоколонки, из мастерской, где раздавались удары молота, падала полоса резкого света.
Они остановились, и Люка, один из самых старых сотрудников Мегрэ, продолжал объяснять:
- Прежде всего, сюда зачем-то приехал Гольдберг. Вы видели его труп в морге? Нет?.. Это мужчина лет сорока пяти, типично семитского типа... Человек солидный, небольшого роста, с волевым подбородком, упрямым выражением лица, у него вьющиеся курчавые волосы... Одет в роскошный костюм... Тонкое дорогое белье с монограммой... Он привык жить на широкую ногу, всем приказывать, тратить деньги не считая... На лакированных туфлях - ни пылинки, ни малейшего пятнышка грязи... Отсюда следует, что если он даже и добрался до Арпажона поездом, то не шагал пешком три километра до перекрестка... Мне кажется, он прибыл из Парижа или Анвера на машине... Как установил врач, в момент смерти, которая наступила мгновенно, пища была уже переварена... Но в желудке обнаружено довольно большое количество шампанского и жареного миндаля. В Арпажоне ни в одной из гостиниц в ночь с субботы на воскресенье шампанского не подавали, и, уверяю вас, что нигде в городе вы не отыщите жареных миндальных орехов...
По шоссе с шумом промчался грузовик.
