– Любопытно, – продолжал разбираться с бумагами дядя. – Оказывается, у покойника есть ребёнок ещё и от предыдущего брака. Его зовут тоже Арнольд, в честь дедушки. Сейчас ему девятнадцать. Интересно, и кто теперь унаследует компанию? Два внука от разных матерей, гм.
Но долго размышлять над этим вопросом дяде не пришлось. Проводница подкатила к ним тележку с двумя подносами, которые она ловко переставила на их столик. Там были булочки, йогурт, маленькая упаковка повидла и ещё какое-то горячее блюдо в пенопластовом контейнере, запечатанном фольгой. Всё как в самолёте.
– Мне кофе, – сказал дядя Нэт, когда проводница спросила, кто что будет пить.
Хол выбрал чай.
– А кем тогда этой семье приходится Альма Эссенбах, жена барона? – спросил Хол, косясь на бумаги, остававшиеся на столе. Он вдруг вспомнил из письма про ведьму, которую её дядя видел на Перевале Мертвеца.
– Посмотрим. Значит, так, Альма Эссенбах. – Дядя Нэт вздохнул и поправил на носу очки. – Ей пятьдесят шесть, и поскольку она урождённая Кратценштайн, то либо её мать, либо её отец приходятся Арнольду-старшему либо сестрой, либо братом.
– Сложно, – покачал головой Хол, попутно поправляя рисунок.
– Другого объяснения нет.
– А вы что не едите? – обратил внимание Хол.
– Что-то не хочется.
– Как вы себя чувствуете?
– Нормально. Но, если честно, немного переживаю. Не вляпались ли мы в историю?
– В опасную? – Хол даже перестал есть. – Вы хотите сказать, что барон может нас подставить? Но вы же сами сказали, он благородный человек.
– Всё верно. – Дядя Нэт начал убирать бумаги обратно в конверт. Потом поглядел в окно: – Мы уже подъезжаем к Ла-Маншу. Видишь эти ограждения? Они начинаются как раз перед входом в тоннель.
Но Хол едва успел разглядеть металлический забор, как поезд уже нырнул в темноту. Тотчас включился свет, и снаружи загрохотало, как в метро. Хол поднял вверх голову и представил, как над ними плещется море, плавают рыбы, ходят корабли. Поезд шёл по тоннелю под водной толщей.
Долгое время они просто молчали, да и в вагоне по-прежнему было шумно, а когда Хол решил всё-таки спросить, как скоро они окажутся во Франции, поезд вдруг выскочил на свет, и они тут же в этой Франции оказались. Хотя прошло уже полчаса. Именно столько времени поезд преодолевал тридцать миль под Ла-Маншем.
– Мы с тобой только что проехали самый длинный подводный тоннель в мире! – с гордостью сообщил дядя.
– Круто! – произнёс Хол.
Как только глаза вновь привыкли к дневному свету, он привстал и выглянул в окно. Пейзаж был такой же, как в Англии, да и небо тоже – низкое, серое. Всё это немного разочаровывало. Зато поезд снова начал набирать ход. В тоннеле действовали ограничения на скорость, а тут он вновь полетел, и Хол даже бухнулся назад, на своё место, чувствуя, как его вдавливает в спинку кресла. Несколько мгновений он ощущал себя героем фантастического фильма, запертым внутри корабля, который только что совершил квантовый скачок, переходя в космическое гиперпространство.
Поглощённый своими фантазиями, Хол, кажется, задремал, а когда проснулся, увидел за окнами Париж. Об этом напомнило и объявление по радио, но теперь сначала на французском и лишь затем на английском. Поезд прибывал на Гар-дю-Нор.
–
Двери с шипением разъехались в стороны. С лёгким покачиванием Хол впервые ступил на парижскую землю.
Внутри Северный вокзал выглядел вполне импозантно, да и снаружи был ничего. Хола сначала немного напрягло, что все названия на французском, но тут он заметил, что под французскими надписями были и английские, только поменьше. Это его помирило с Францией, и он решил больше ничему не удивляться.
Прямо с вокзала они с дядей спустились в метро, проехавшись по эскалатору. Внизу дядя Хол купил в автомате билеты, быстро нажимая нужные плашки на экране, и протянул один Холу.
– У нас с тобой красная линия под литерой D. Мы едем две остановки на юг до Гар-де-Льон.
– До Лионского вокзала? – догадался Хол.
– Молодец! Быстро учишься.
В метро уже наступил утренний час пик, там было тесно и душно, все толкались, и дяде с племянником пришлось стоять. К тому же вокруг всё ужасно загрохотало, едва лишь поезд нырнул в перегоны между станциями, и Хол невольно вспомнил про тоннель под Ла-Маншем, где было намного тише. Продвижение поезда по маршруту отмечалось загорающимися лампочками на табло, и Хол вдруг испугался, что лампочка Лионского вокзала никогда не загорится. Но она загорелась, и двери наконец открылись. Хол вывалился наружу немного помятый и потрёпанный, но и с чувством радости, оттого что в его родном городе Кру такой утренней разминки ему ещё долго никто не пообещает.
На эскалаторе он спросил у дяди:
– А почему этот ресторан, который «Синий экспресс», так странно называется? Он что, устроен прямо в вагоне?
