За окнами пролетали пожухлые деревья Ленинского проспекта, но ни деревья, ни заграничная реклама не интересовали меня. Пытался понять, что все это значит. Сроду в Москве близких друзей, кроме Музыканта, не бывало. Может, господин Василаке или Блювштейн просто позвонили в Москву одному из своих компаньонов, попросили встретить меня. У них с этим делом легче легкого: на каждом шагу стоит телефонная будка, звони из нее в любой город мира. Но человек, который прислал за мной автомашину, кто он? Наверное, ему адресовано одно из писем, которые я вез, как дипкурьер, минуя таможни и границы. Любопытно, что это за чин в России? Видать, милицейский генерал, не каждому дано всегда быть в курсе дел, происходящих в криминальной Москве.
Наш микроавтобус тем временем промчался по Окружной дороге, не сворачивая к центру Москвы, свернул в сторону Белорусского шоссе. Я вновь заволновался: почему едем за город? Однако тут же успокоил себя. Если меня на Кипре «не замочили», где и свидетелей не было, то тут, на московской земле, вряд ли я для кого-нибудь представляю опасность… Но куда меня все-таки везут?
Наш микроавтобус раза три сворачивал с асфальта, наконец, стремительно покатил вглубь соснового бора.
И тут… словно с неба, с вершин сосен, прямо перед машиной упал полосатый столб — шлагбаум. Да и омоновец в камуфляжной форме тоже вырос, словно из-под земли. Никаких предупреждающих знаков на дороге не имелось и вот, пожалуйста, предъявите документы. За спиной появился рослый офицер с автоматом наизготовку. Застава! Поверка документов.
Узнав водителя микроавтобуса, офицер-омоновец дружески кивнул ему: «Проезжай!» Шлагбаум послушно пошел вверх, скрываясь за маскировочной сеткой. С легким поскрипыванием поползла в сторону по железному желобу полоса шириной в четверть метра, на ней были два ряда стальных шипов. Проскочить этот «еж» было под силу разве что тяжелому танку.
Дорога в зеленый, тщательно охраняемый поселок, населенный таинственными инкогнито нашей страны, была свободна!
Бомжа, который выдавал себя за гениального художника Василия Кандинского на третий сеанс гипноза еще не доставили. Генерал Семен Семенович и полковник Клинцов, загодя прибывшие в этот институт с загадочным названием «НИИНС», коротали время в обществе ясновидящего по имени Рэм Николаевич. Сам профессор Пахом быть на сеансе не смог по причине, сообщить которую милицейским чинам отказались.
— Каждый из нас, вам, наверное, это известно не хуже, чем мне, — продолжил разговор Семен Семенович, — Несомненно и Рем Николаевич, наверняка побывал прежде на земля, правда в иных обличьях, ведь известно, что буквально душа каждого человека проживает несколько жизней.
— Оба помолчали, думая об одном и том же, — Рэм Николаевич, прикованный к инвалидной коляске, был большим умницей, а как легко, играючи разгадывал он самые замысловатые преступления, никто понять не мог. его сослуживцы считали воплощением оптимизма, улыбка не сходила с его худощавого лица, — Он часто в дружеских беседах говаривал, что есть души молодые, есть души, которые многократно приходили на землю, последние, естественно имеют богатый опыт, который и помогает им решать, казалось, неразрешимые задачи….
Одно непонятно, если это так, то почему мы ничего не помним из прошлых жизней? — Однако души душами, но почему Рем Николаевич запаздывает. — Семен Семенович откровенно начинал нервничать. — через час он должен был быть на приеме у министра, а тут.
Едва генерал произнес эту фразу, как в комнату вкатил сам ясновидящий Рем Николаевич. Поздоровавшись с ожидавшими его милицейскими чинами, он извинился за опоздание и загадочно улыбнулся.
— Вы, кажется, толковали о душах, что часто возвращаются с небес на землю — Эзотерики считают: блокировать информацию о прошлых жизнях повелевает сам Господь или его ангелы. Вы, конечно, знаете, господа, что существуют три вида грубых тел: астральное, ментальное и физическое. Спрашивается, зачем, формируя новое грубое тело для возвращения на землю, передавать им прошлую память? Знать прошлое, значит, жить им. А стереотипы, выработанные в прошлых жизнях, могут помешать их развитию.
— Будьте любезны, поясните подробней, — попросил Клинцов, он тоже волновался в душе: сеанс задерживался, а ему еще хотелось встретить в аэропорту «литератора».
— Представьте себе, в одной из прошлых жизней вы убили несколько человек. Зачем вам помнить об этом, зачем мучиться, не каждая психика это выдержит. Поэтому груз прежних ошибок и преступлений блокируется высшим разумом. На момент рождения нам оставляют не конкретные сведения, а конечные результаты прошлых жизней — таланты, способности, лучшие черты характера.
— А наш пациент?
