...А то еще Петрова кузня У нас в Воронеже была. Ручник позванивал, и с тяжким гуденьем молот подлетал и снова рушился с оттяжкой, и жаркий плющился металл. Сказал кузнец, когда, рассеясь, остывший пар на стены лег: — Ковал на славу, Алексеич, отменный будет якорек. Вл. Гордейчев.
...А то еще Петрова кузня У нас в Воронеже была.
Ручник позванивал, и с тяжким гуденьем молот подлетал и снова рушился с оттяжкой, и жаркий плющился металл. Сказал кузнец, когда, рассеясь, остывший пар на стены лег:
— Ковал на славу, Алексеич, отменный будет якорек.
Верблюд поднял голову и лениво обвел взглядом окрестность. Он посмотрел налево, он посмотрел направо, он посмотрел вперед. Везде была пустыня.
Далеко-далеко на горизонте врезались в небо черные кубы пирамид.
Верблюд оглянулся.
Обнаженный по пояс человек жадно пил из фляжки.
Верблюд облизал пересохшие губы. Даже ему было жарко.
Песок, песок, песок... Он сыплется из-под лопат, хрустит на зубах и сверкает под солнцем миллиардами мельчайших кристалликов.
Уже двенадцатый год археологическая экспедиция под руководством действительного члена Люксембургской Академии Наук профессора Хуперта Дю Оза ищет бритвенный прибор фараона Рамзеса Первого. Еще мальчиком профессор, читая в подлиннике древнеегипетские летописи, совершенно случайно наткнулся на описание этого знаменитого прибора, как-то: помазок, две чашечки из берцовой кости единорога — одна для горячей воды, другая для холодной, — бритва-нож из бронзы, секрет изготовления которой ныне утерян, плюс золотой поднос весом в сорок два фунта.
«Как же так! — воскликнул профессор, тогда еще мальчик. — Всем известно, что мумия фараона имеет окладистую ассирийскую бороду. И, как установили эксперты, бритва никогда не касалась этой изумительной бороды». В ту же секунду будущий профессор поклялся посвятить свою жизнь археологии, за что его и выпороли родители, которые еще до его рождения наметили ему карьеру банкира и дипломата. Но мальчик не испугался и стал профессором археологии. И вот он уже двенадцатый год безвыездно сидит в пустыне и разыскивает бритвенный прибор Рамзеса Первого, а попутно и древний город, который много тысяч лет назад был погребен под песками. И уже получены результаты, ошеломившие весь научный мир. Найдены:
1. Два волоска из помазка фараона.
2. Осколок чашки для холодной воды.
Корреспондент агентства ТАНЮГ задал два вопроса: «Как вы расцениваете результаты ваших поисков? Не помешает ли слава вашей дальнейшей работе?»
На первый вопрос профессор скромно ответил: «Грандиозные». На второй: «Можете не волноваться, я не успокоюсь до тех пор, пока не найду поднос».
Но не всех потряс профессор Хуперт Дю Оза. Агентство ЮПИ с возмущением спрашивало: «И это вы называете успехом?! За двенадцать лет работы вынуто всего триста тысяч кубометров песка!»
Однако правительство Египта благожелательно отнеслось к достигнутым результатам. Именно на этом месте было решено воздвигнуть Асуанскую плотину. Но профессор не упал духом и перекочевал на другой конец пустыни.
Диктор объявил:
— Вы смотрели новую французскую кинокомедию «Хуперт в пустыне».
Лешка Скворешников с глубоким сожалением выключил телевизор.
— Ну? — спросил он у Мишки, который сидел в кресле и задумчиво смотрел на погасший экран.
Мишка помолчал немного, словно не понимая, о чем его спрашивают, а потом тихо сказал:
— Жаль, что нигде поблизости нет пустыни!
— А зачем она тебе? — удивился Лешка.
— Как зачем? Если бы здесь была пустыня, мы бы с тобой тоже раскопками занялись...
— Это верно, — задумчиво произнес Лешка. — Только пустыни здесь нет...
— Вот я и говорю, что жаль...
Друзья замолчали. За окном наступили легкие летние сумерки.
— А ты бы так смог? — вдруг спросил Мишка.
— Как?
— А вот так, как профессор. Захотел — и стал археологом.
— Конечно... А ты?
— И я!
— Только я не стал бы двенадцать лет искать какой-то дурацкий помазок.
— Сравнил! — воскликнул Мишка. — То же капиталист! Делать ему нечего. Нет бы что-нибудь стоящее откопать, а он всякие волоски собирает.
Вот если бы мы хотя бы на месяц в Сахару попали!
— А по-моему, раскопки всюду можно вести, — сказал Лешка. — Даже у нас в городе.
— Скажет тоже! — удивился Мишка.
— А что тут такого? Читал в газете — один экскаваторщик котлован копал и меч нашел?
— Где, где? — загорелся Мишка.
— Я уже забыл... В каком-то новом микрорайоне...
— Вот ты всегда так! — огорченно сказал Мишка. — Что надо, забываешь, что не надо— помнишь...
— Да там уж ребята все перерыли и ничего, кроме гильз, не нашли.
— Эх, если бы ты раньше сказал!
— А кто думал, что ты захочешь искать.
— Думал, думал... А больше ты никаких исторических мест не знаешь?
— Нет, — уныло ответил Лешка.
— Жаль...
Из спальни, зевая, вышел Лешкин отец. В воскресенье, он всегда был не прочь вздремнуть часок-другой перед началом вечерней телевизионной передачи.
