– Я этому тоже удивился, – сказал Фатти. – Надо будет проверить, когда вернемся. Я, кажется, оставил его в летнем домике. Зря, конечно. Надо было взять с собой.
– А что там Пошлипрочь распространялся насчет этого мешочка с уликами? – сказал Ларри и подтянул к себе мешочек. – Наверное, старое тряпье, которое забыл под кустом какой-то бродяга, а мистер Гун нашел и решил, что это ты, Фатти, в очередной раз подкинул ему фальшивые улики.
Ларри развязал мешочек. Он был размером с трехфунтовый пакет муки. Внутри, небрежно завернутые в оберточную бумагу, лежали совершенно неожиданные предметы. Сверху находился небольшой школьный словарь, и, когда Пип его увидел, он даже подскочил от удивления.
– Вот это да! Мой словарь! Точно, мой! Я его потерял в прошлый раз, на каникулах. Смотри, Бетси, правда он? Ну и дела! Как только он мог попасть в этот мешок?
Все сразу сели и уставились на развязанный мешочек. Фатти взял в руки словарь, стал его быстро перелистывать и тут же заметил, что некоторые слова подчеркнуты. Одно из них было – «вор», другое – «фрукт». Фатти нашел еще несколько подчеркнутых слов.
На первой странице стояла фамилия и имя Пипа. Значит, несомненно, это его утерянная книга. Фатти засунул руку в мешочек, посмотреть, что там еще есть, и вытащил букварь для первоклассников.
– «А» как в арбузе, красном и сладком! – запел он. – «Б» как в букете, собранном с грядки. Боже мой! Теперь понятно, почему Пошлипрочь решил, что мы ему подкинули эти вещи – словарь и букварь. Оч-чень интересно!
Следующим предметом оказалась школьная тетрадка, в которой несколько страниц были заполнены не очень опрятными записями.
Ларри засмеялся:
– Все это похоже на маленькую сокровищницу кого-нибудь из здешних первоклашек. Хотя одному Богу известно, как к нему попал Пипов словарь.
Фатти снова полез в мешок. И вдруг его глаза радостно заблестели. Он вытащил потрепанную книжечку с расписанием автобусов. Осмотрев ее со всех сторон, он слегка вскинул ее на ладони, и она сама открылась на затертой пальцами странице. Одна строчка на этой странице была подчеркнута.
– Вы знаете, что здесь подчеркнуто? – спросил Фатти. – Отправление автобуса в 10. 15 на Шипсейл! Что вы по этому поводу думаете?
Все уставились на него. Теперь уже совсем ничего не понятно! Фатти в возбуждении начал объяснять:
– Это настоящие улики! Неужели не понимаете? Ну и ослиные же у вас мозги! Гун счел все это глупыми фальшивками, подсунутыми нами, чтобы обмануть его, – а они настоящие, именно те улики, которые помогут нам в ближайшие дни схватить за руку этого мерзкого писаку.
Теперь настала очередь и всем остальным прийти в возбуждение.
– О-о-о! – завопила в восторге Бетси. – Какой же он глупый, этот мистер Гун! Взял и отдал их именно нам.
Фатти вывернул мешок и обнаружил застрявший в глубине обрывок бумаги, на котором неряшливым почерком было что-то написано. Разобрать можно было только два-три слова. Одно – «ложка», другое – «размешать», а третье – «печь». Прочтя их, Фатти кивнул головой. Он был явно доволен и этой, последней находкой.
– Бедный старина Гун! – сказал он. – Сделать такую потрясающую находку, которая открывает путь к решению тайны, и… бросить все к нашим ногам! Он просто убьет себя, когда узнает. Ах, как нам повезло! Как повезло!
Как ни пытались ребята заставить Фатти объяснить им, что все это значит, он ничего больше не рассказал.
– Вы можете сами сколько хотите изучать все эти улики, и если голова у вас хоть немного варит, они скажут вам то же самое, что сказали мне. В точности то же. Я мог бы за две минуты все вам растолковать, но мне хочется, чтобы вы сами попытались сделать то открытие, которое сделал я.
– Но при чем здесь этот глупый букварь? – спросила Дейзи. – Он мне совершенно ничего не говорит.
– А расписание говорит мне только о том, что в 10. 15 отправляется автобус в Шипсейл и что, скорее всего, именно этим автобусом ездит автор письма – ничего больше оно мне не сообщает, – сказал Пил. – Ну, а мой словарь… здесь я вообще пас!
– Ладно, пошли домой, – сказал Фатти. – Мне надо все это обдумать. Идти к Гуну без толку. Он не поверит ни одному слову. Старина Гун втемяшил себе в голову, что я имею отношение к этим письмам. Больше того, я уверен, он считает меня автором письма лично ему.
– Ну, тогда… к кому мы пойдем? – спросила Бетси. – К инспектору Дженксу? Мне очень хочется пойти к нему!
– Я подумал, а может быть, нам лучше сначала сказать вашей маме, – предложил Фатти. – Я вам честно признаюсь, что-то мне не по душе идти с таким делом к инспектору Дженксу в обход Гуна, да еще с уликами, которые нам фактически подарил сам Гун. По-моему, это как-то несправедливо.
– Нет, справедливо, – сказала Бетси, которая не любила мистера Гуна, пожалуй, больше всех остальных. – О, Фатти, скажи нам про улики! Что ты в них увидел? Ну скажи, скажи!
