Автор, патриарх советской фантастики, «литературный отец» братьев Стругацких, попытался описать недалекое будущее, когда Арктика уже заселена и, по сути, является шестнадцатой республикой СССР, научный прогресс подошел вплотную к идее клонирования и длительной заморозки, впереди освоение мирового океана и поиски бессмертия. Однако технический прогресс не решает всех проблем. Враги остаются врагами, и только дружба и смелость могут открыть дорогу в будущее.Открытие в 1950-е годы подводного горного хребта имени Михаила Ломоносова, дрейфы первых послевоенных советских арктических станций «Северный полюс-2» и «Северный полюс-3» и промышленное освоение Арктики стали импульсом для создания научно-фантастической повести «Тайна подводной скалы».СОДЕРЖАНИЕ:1. Тайна подводной скалы. Научно-фантастическая повесть.2. Южное сияние. Научно-фантастическая повесть.3. Инж. В.М. Эрлих. О повести Г. Гребнева «Южное сияние».
Незабываемый дрейф первой советской полюсной станции в 1937 году подал мне мысль написать фантастический роман о висящей в воздухе над северным полюсом советской станции Арктании и о поджигателях войны, мечтавших использовать просторы Арктики как плацдарм для нападения на Советский Союз.
Вдохновенный подвиг исследователей Арктики, участников не менее знаменитых ледовых дрейфов советских полярных станций «Северный полюс-2», «Северный полюс-3», «Северный полюс-4», «Северный полюс-5» и открытие подводного горного хребта имени Михаила Ломоносова побудили меня еще раз вернуться к своей «Арктании», внести в нее исправления, подсказанные временем, и использовать в своей книге результаты плодотворных изысканий советских полярников. Им я и посвящаю свою повесть «Тайна подводной скалы».
— Здравствуйте! — сказала дикторша.
Юра поднял голову и выжидательно поглядел на молодую женщину, появившуюся на экране.
— Слушайте газету для школьников!
Женщина улыбнулась, словно добрая волшебница, приготовившая для ребят много чудес.
Юра знал эту светловолосую дикторшу, ежедневно ровно в десять утра появлявшуюся в его комнатке на большом экране, похожем на белую классную доску. Она сообщала в несколько минут множество любопытнейших сведений. Сегодня дикторша тоже, наверное, припасла их немало. Юра был в этом уверен и не ошибся. На экране появились две забавные веселые обезьянки.
Дикторша сказала:
«У этих мартышек месяц назад была искусственно понижена температура тела, и уже после того, как исчезли почти все признаки жизни, известный московский ученый, профессор Владимир Порфирьевич Бахметьев оживил обеих обезьянок».
Затем вместо мартышек на экране возникло лицо величественного бородатого старца, похожего на Микельанджеловского Моисея. Это был профессор Бахметьев. Он заговорил густым басом, будто в рупор:
— Этот опыт завершил мои тридцатилетние искания в области анабиоза. Мне удалось доказать, что смерть от холода не всегда является полной смертью не только у низкоорганизованных животных, но и у млекопитающих. Если в организме теплокровного животного не произошло под влиянием холода необратимых процессов, мы сможем вывести его из состояния, которое раньше считалось, да и сейчас иногда считается смертью, или неотвратимым порогом смерти…
На экране вновь появилась светловолосая волшебница, и от нее Юра узнал, что молодой ученый Михаил Столяров построил подземную торпеду, заряженную в высшей степени радиоактивными элементами. Плавно протекающая в недрах земли цепная реакция сопровождалась мощным выделением теплоты. В глубине земли происходил как бы искусственный геологический процесс…
На экране появился безукоризненно причесанный молодой человек с приветливой улыбкой. То был Михаил Столяров.
— Да, искусственный геологический процесс, — подтвердил он. — Это значит, что человек с помощью атомной энергии сможет создавать острова посреди безбрежного океана, воздвигать горные хребты для защиты от холодных ветров и расстилать долины там, где раньше были кручи и пропасти…
В мире совершались изумительные дела: замороженные и оживленные мартышки Бахметьева, атомная подземная торпеда Столярова, гигантский завод-автомат в Днепропетровске, управляемый всего лишь одним человеком по радио, новый радиоактивный медицинский препарат, на многие десятки лет продлевающий жизнь людям. Последним на экране появился Руал Амундсен. Мужественный облик норвежского полярного исследователя воспроизводился по старым музейным кадрам кинохроники, плоским, немым и одноцветным. Приближалась памятная дата, которая напоминала людям, что много лет назад из бухты Кингсбей отправился в свой последний полет Амундсен — и не вернулся. В ознаменование этой скорбной годовщины правительство Норвегии устанавливало неугасающую памятную световую надпись на небосклоне над бухтой Кингсбей.
Огромными буквами, подобными трепетному северному сиянию, над бухтой вскоре должны были засверкать два слова:
«Помним Амундсена».