Потом они взялись за совки. Дюйм за дюймом удаляли поверхностный слой. От него шел густой запах гниющего волокна, такой насыщенный, что, казалось, его можно зачерпнуть пригоршней. Встречались и червяки, но больше всего попадалось твердых комков и костяных обломков. Кларисса Каванах вышла из фургона и наблюдала за ходом работы; потом она легко спрыгнула в яму и взяла одну из находок.
— Олений рог, — сказала она.
Роберт распрямил ноющую спину.
Рог был белый, идеально сохранившийся. Тонкие пальцы Клариссы проворно повертели его.
— Смотрите, тут сохранились царапины. Этим рогом копали землю.
Она протянула его Роберту, он взял обломок рога. Кто выронил его здесь? Чьи руки в последний раз держали его?
— Шеф! — из-за металлического забора торопливо выскочил Маркус. — На дороге машина.
Кларисса тотчас же развернулась, взмахнув пышным хвостом.
— Проследи, чтобы они проехали мимо. Погоди, я с тобой. — Она огляделась. — Время позднее. Собирайте вещи, да не забудьте всё хорошенько укрыть. Установите водораспылители. — Уходя, она бросила взгляд на Роберта: — Приходи завтра в девять утра. И помни, никому ни слова. Это всего лишь несколько ям в земле.
Он нахмурился, совком соскреб грязь с лопаты. Чего она боится? Что он позвонит в «Марлборо кроникл»?
Маркус и Джимми собрали ведра и поддоны, увезли их на тачке; оставшись один, Роберт повертел в руках обломок оленьего рога.
И вдруг застыл как вкопанный.
В земле, всего в футе от ближайшего деревянного столба, что-то зашевелилось.
Он отступил на шаг, оглянулся, ища остальных, но понял, что остался за железным забором один. Земля вспучилась пузырями. Из нее что-то вылезало. Круглое, оно извивалось и корчилось, стряхивая комья земли, потом распалось надвое, взмахнуло чем-то — на один страшный миг Роберту показалось, что это крохотные руки. Он выронил осколок рога и присел, затаив дыхание.
Птица.
Она, живая, выбиралась из-под земли, ее перья повисли, облепленные глиной, глаза застилала мутная пелена. Птица отчаянно разевала клюв. Он коснулся ее, не веря своим глазам, и под его пальцами она в панике затрепетала, жалобно пискнула, забила крыльями.
Он погрузил пальцы во влажный торф около птицы, высвободил ее, взял в руки, чувствуя, как под слипшимися перьями отчаянно колотится сердце. Разглядел сквозь грязь ее окраску: синяя и зеленая, с алыми крапинками на крыльях. Он таких никогда не видел.
— Роберт! Помоги-ка нам!
— Иду. — Он не знал, что делать с птицей. Показать им? Странно, но сама мысль об этом испугала его. Эта птица была невозможным, причудливым искривлением реальности. Повинуясь внезапному порыву, Роберт протянул руки и раскрыл ладони. — Лети! — прошептал он. — Скорее!
Птица тяжело задышала. Ее глаза открылись, поглядели на него. Она развернулась, расправила крылья, и он увидел, что они разрисованы прихотливым красно-синим узором. Птица захлопала крыльями, вспорхнула и в мгновение ока скрылась за забором.
Роберт удивленно всмотрелся в землю на том месте, откуда вылезла птица.
Из-за забора выглянул Маркус.
— Ты что, не слышал? Нам нужна помощь с водораспылителями. — Он заметил изрытую землю там, где оставил тщательно выровненную совками поверхность. — Что здесь случилось?
Роберт пожал плечами.
— Не знаю, — еле слышно произнес он.
Девять месяцев носила меня
Керидвен в утробе своей.
Сначала был я Гвионом.
Теперь я Талиесин.
Три странных события. Девушка на лошади; Вязель; птица из-под земли. Роберт спокойно обдумывал случившееся.
Наверно, он просто переутомился. В последнее время он сильно уставал. Если так пойдет и дальше, он сломается. Юноша понимал, что прячется под толстыми слоями самозащиты.
А может быть, это случилось на самом деле и он видел их своими глазами. Всем известно, что Эйвбери — это средоточие непознанного. Надо будет поговорить с Макселом.
Но ему в голову опять пришел Вязель, его сумрачный взгляд, загадочные слова.