— С Лизой? — переспросил Аркадий Николаевич. — Почему с Лизой? Что с этой оторвой ещё стряслось?
Данилов лишь рукой безнадёжно махнул, присел на мягкий подлокотник дивана, и косился то на меня, то на Халеменчука. Я халат на груди запахнула, нахмурилась.
— Тогда что? Ночь глубокая…
Халеменчук снова поморщился, а потом кинул выразительный взгляд на Андрея, явно сомневаясь, стоит ли при нём говорить. Я сказала:
— Рассказывай.
— Я Есина нашёл.
Вот этого я, признаться, никак не ожидала. Я на Есина давно рукой махнула, уверенная, что он вряд ли где объявится, если только всплывёт, но на мне и моих делах это вряд ли как-то отразится, в конце концов, я к его пропаже, кто бы что ни думал, никакого отношения не имею. А тут на те, пожалуйста, нашёлся. Я на любимого посмотрела, который был удивлён не меньше меня.
— Живой? — спросил Данилов.
— Более-менее. Я бы сказал, что менее.
— Как это?
— В больнице лежит. В Мелехове.
Мелехово — небольшой районный городок почти на границе с московской областью. От нас больше двухсот километров. Вот! И попробуйте теперь придраться, господин Зудин. Я к этой истории никакого отношения не имею! Прямо камень с души.
Вот только Халеменчук на меня так смотрит, словно готовится мне гадость сказать.
— Врачи говорят выкарабкается, но нужны условия, нужен дорогостоящий курс лечения.
— Что с ним? — Голос Данилова прозвучал отрывисто, я кинула на него взгляд украдкой.
— Официально: дорожно-транспортное происшествие. Его нашли на дороге, патруль нашёл. Без сознания, с переохлаждением. Тупая травма головы, переломы, нарушение речи. Говорят, он несколько недель в коме пролежал, документов при нём не было. По сводкам, конечно, прошёл, но что толку. Весь грязный, полутруп, когда нашли, собирались труповозку вызывать, потом уже поняли, что жив.
— Ужас какой, — пробормотала я. — А сейчас он как, в памяти? — И отчего меня это беспокоит?
— С памятью и речью у него проблемы небольшие, врач сказал, что после комы, и что у него большие шансы восстановиться. Меня, по крайней мере, узнал. — Халеменчук на кресло присел, устало отдуваясь, локтями в колени упёрся. — А вот я его, признаться, не с первого взгляда. Истощал, бритый, весь какой-то синий.
— Он что-нибудь помнит?
Аркадий Николаевич снова на меня глянул, коротко и выразительно. Мне застонать захотелось в голос. Но что я могла? При Андрее запретить ему говорить? Да и Данилов закипать начал, взглядом меня буравил. Пришлось торопливо кивнуть, будто я и не думала сомневаться и информацию от него утаивать.
— Говори, Аркадий Николаевич. Что уж теперь…
— Действительно, — съязвил Андрей.
— Выпить хоть налейте, что ли. Изверги.
— Ночь же, — попыталась я его образумить, а вот Андрей без лишних слов поднялся и на кухню пошёл. Я слышала, как хлопнула дверца холодильника, звякнули рюмки, и через пару минут он вернулся с бутылкой водки под мышкой, тарелкой с бутербродами и поставил на журнальный столик рюмки. Халеменчук бутылку взял, пробку свернул и налил, выпил залпом.
— Что-то мне всё это не нравится, — пробормотала я, присаживаясь на диван. Мне всё не нравилось: и полночный визит начальника охраны, и его мрачное настроение, и Данилов в трусах, распивающий с ним водку, а больше всего то, что предстояло услышать.
— История скверная, Лиля. И сейчас нужно по-умному, опередить.
— Кого? — перепугалась я.
— Олега. Он не знает, что я его нашёл. Но как долго это получится скрывать — не знаю.
— Значит, всё-таки Олег…
— Но ты же не сомневалась.
Я вздохнула.
— Одно дело не сомневаться, а другое знать.
— Тоже верно.
— Рассказывай, — поторопил его Данилов.
— Есин помнит Олега. Помнит, как договаривался с ним о встрече за пределами города. Что уж они обсуждали — мне неведомо.
Я невесело усмехнулась.
— Мне ведомо, — проговорила я мрачно. — Как меня кинуть.
Халеменчук рот тыльной стороной ладони вытер, плечами пожал.
— Это уж тебе виднее, Лиля, не мне. Факт в том, что явно что-то не поделили. Основная проблема не в этом. — Аркадий Николаевич на спинку дивана откинулся, на меня исподлобья глянул и вздохнул, да так красноречиво, поморщился к тому же, что я не на шутку забеспокоилась. — Знаешь, кого он на это дело подписал? Ваську Клюва.
Я моргнула, не в силах справиться с растерянностью, на Андрея посмотрела, тот непонимающе хмурился.
— Кто это?
Вместо ответа я зажмурилась и в бессилии сжала кулаки. Сжала крепко, до боли, но это никак не могло помочь.
— Вот… гад.
— Гад. Подставил тебя по всем статьям. — Халеменчук на Данилова посмотрел и пояснил: — Васька Клюев дружок Джокера, об этом все знают. И ведь не докажешь, что ты, — он снова ко мне обратился, — с ним никаких дел уже много лет не имеешь. Совершенно безголовый тип, ему убить, что мне стакан водки выпить.
