Не знаю, каким образом была осуществлена эта экспедиция, на верблюдах или автотранспортом, но надо признать, что не только книжная, а и подлинная африканская пыль была поднята. Более того, как пишет Брагинская, участник экспедиции в африканскую загранку редактор журнала “Наш следопыт” И. В. Данилов попробовал травку «лагум», очевидно, во время обеда, данного султаном Камеруна работникам русского посольства. Не знаю, что за травка. Может быть, наподобие кавказского тархуна, который едят к шашлыку. В африканской кулинарии есть экзотические блюда из жареных змей, омлет из яиц крокодила. Может быть, к ним едят травку «лагум», ибо сказано: чем дальше в глубь континента, тем больше пряностей. [...] Но согласно новейшим открытиям знаменитого африканского историка г-на Гнамманку, он же Д. Нияммангу, Ганнибал родился гораздо глубже, где и растет эта травка «лагум». «Именно она, — делает вывод И. В. Данилов, — и дала название городу и реке Логон». Таким образом, благодаря травке оказалась уточнена прародина Ганнибала. Эта версия была бы приемлема при одном условии: если бы с использованием новейших научных средств удалось бы обнаружить эту травку в эксгумированном прахе А. П. Ганнибала. (Такое, кажется, определяли в останках пещерных людей.) И более того, если бы палеоботаники доказали, что по крайней мере в тот период эта травка «лагум» росла только в районе озера Чад, то есть в нынешнем Камеруне. Тогда А. П. Ганнибалу можно было бы даже присвоить посмертно звание князя, которого он так добивался в своем прошении, найденном Сенатом и государыней недостоверным.
К тому же в Камеруне, в городе Логоне, Пушкину памятник воздвигнут рукотворный. Но это тоже, конечно, не доказательство того, что Пушкин родом из этих мест. Сколько видел я памятников Пушкину, где только их нет. В местах, которых нет на картах генеральных, Пушкин отмечен навсегда. Площадей Пушкина не меньше, чем улиц и площадей Ленина. И в Москве, и в самой даже глуши из разнообразного материала: каменного из местных каменоломен, металлических отливов из местных мастерских, гипсовых. Перед домами пионеров много «Пушкиных», видел почему-то даже перед роддомом в одной заштатной провинции. Видел в одной глухомани, как памятник Пушкину стоял совершенно забытый в маленьком, запущенном городском садике, заросшем травой, и козы у пьедестала блеяли. Впрочем, этот памятник мне даже понравился. Что-то в нем было, в этом памятнике, к которому «народная тропа» заросла, и лишь козы его созерцали. Сам памятник, конечно, во многом подобен массовым. Но атмосфера какая-то творческая, печальная. Что-то в этом одиноком памятнике показалось мне евангельским, что-то от одиночества Пушкина, наподобие одиночества Христа в Гефсиманском саду, что-то от Гамлета с черепом на кладбище. Не думаю, что африканский памятник в Камеруне столь же интересен. Наверное, из черного камня, официальщина, на которой присутствовали представители российского посольства и получившие командировку в загранку пушкинисты. Речи говорили. Однако речей о Пушкине было много — надоели. Думаю, говорить более не о чем, пора переходить к резюме.
Африканская гипотеза, как в ее эфиопском, так и в ее негритянском варианте, основана на досужих вымыслах и нелепых анекдотах, которые В. Набоков, несмотря на свою все-таки приверженность «африканству» Пушкина, называет идиотскими. В то же время караимская гипотеза происхождения Ганнибала, а значит, и Пушкина, опирается на два неопровержимых и один трудно опровержимый факт. А именно: Ганнибала привезли в Россию из Турции. Его привез вместе с другими арапчатами русский агент в Турции Савва Рагузинский, причем «арапы» не означает национальность, а скорей должность. Арап — черный слуга. И наконец, русский антрополог Дмитрий Николаевич Анучин определил антропологический тип Пушкина как семитский, даже прямо говоря — еврейский. Отсюда — те, кто не согласен, пусть оспаривают Пушкина у знаменитого русского антрополога. По дедуктивному методу Шерлока Холмса можно сказать: Ганнибала ни из какой Африки в Турцию не привезли. Он родился и жил в пределах Оттоманской империи, то есть был обычным турецким евреем-караимом.
А то, что за этой скромной, но убедительной гипотезой не стоит громких имен и высоких учреждений, помимо всего прочего, указывает на определенный старый предрассудок, глубоко укоренившийся в сознании и подсознании даже разумных и достойных людей. Что же говорить об иных, которых тоже немало, особенно же в наше время, повсюду, также и в пушкиноведении. А высокие должности и высокие учреждения Российской Академии, американских университетов, а то и парижской Сорбонны, в которых они сидят? Ну что ж, не место красит человека.
