На этот раз мы не стали ждать на лестнице. В случае с Полиной, это мы понимали, нам надо было находиться во всеоружии – мы решили застать её врасплох и напасть на неё во сне!
Когда мы по тёмному коридору подкрадывались к её комнате, у меня от волнения свело живот. Мы осторожно открыли дверь Полины. Было уже почти час ночи, и она спала. В комнате было достаточно темно, но мы хорошо ориентировались. Кровать стояла в углу, на ней возвышалась тёмная гора. Полина всегда укрывалась всеми подушками и одеялами, которые только могла найти.
Я нервно нащупал в брюках карманный фонарик. Сегодня мне предстояло выполнить сразу две задачи: левой рукой мне надо было освещать Иоанну, а правой – фотографировать. Это было не так-то просто, у меня уже сейчас от волнения дрожали коленки. Что, если Полина от испуга начнёт размахивать руками?
– Начали! – раздался из-под маски глухой шёпот Иоанны.
Я включил фонарик. Господи, это выглядело так ужасно! В темноте наверху, в воздухе надо мной, появились когти, и Иоанна в дрожащем свете фонарика начала медленно приближаться к кровати Полины.
– Гр-р-р-р, – прорычала она. – Мя-я-я-со!!! Че-ло-ве-чи-на!!!
Боже! Как это было жутко! Я сглотнул и поднял фотоаппарат. Я был рад тому, что у меня была причина отвернуться.
Но на кровати никто не двигался. Может быть, Полина от страха остолбенела и лишилась дара речи? По крайней мере, приглушённый возглас или другое свидетельство испуга мы всё-таки должны были бы услышать, или нет?
– Мя-я-я-со!!! – вновь глухо промычала Иоанна.
Тишина.
Это было подозрительно. Я быстро повернул фонарик и осветил постель.
Проклятье!
– Прекрати, её здесь нет! – прошептал я Иоанне.
Резиновые когти опустились.
– Она, видимо, пошла на кухню за водой, – донеслось из-под маски. – Идём скорее! Мы встретим её в коридоре около двери!
Как можно тише мы выбежали из комнаты. Конус света моего фонарика скользнул по стене. Я как раз подумал, что надо бы выключить фонарик, когда вдруг увидел нечто невероятное, нечто совершенно ужасное. Ноги у меня внезапно подкосились. Я споткнулся и растянулся на полу во всю длину. Фонарик погас, фотоаппарат выскользнул у меня из рук.
Иоанна наткнулась на меня и тоже упала, но я не испытал никакой боли. От испуга я изо всех сил закричал, Иоанна закричала вместе со мной. Я полз на животе назад, пока не упёрся в стену. Иоанна, согнувшись, двигалась следом за мной, она крепко вцепилась в меня. Словно я мог ей помочь!
Стоящий в конце коридора монстр раскрыл свой ужасный рот, скользящей походкой он с убийственной точностью надвигался прямо на нас. В темноте тлели синие злобные глаза и острые клыки.
– Акула-монстр! – пронеслось у меня в голове, а может быть, это мы кричали так пронзительно.
– Мама, – жалобно причитала рядом со мной Иоанна.
Рот у акулы раскрылся и…
Я зажмурился и втянул голову в плечи. «Всё кончено!» – подумал я.
Сквозь плотно сжатые веки я внезапно увидел ярко вспыхнувший свет. В коридоре кто-то включил освещение! Рядом со мной тяжело дышала Иоанна.
А посреди коридора стояла Полина, на ней был мамин старый махровый халат с маргаритками. Абсолютно спокойно она снимала с головы самодельную маску акулы.
– Классная мумия, – усмехнувшись, язвительно сказала Полина и показала на Иоанну, у которой маска съехала набок, обнажив половину смертельно бледного лица. – Дэйствитэльно очэнь страшно!
Она подняла фотоаппарат, который откатился к её ногам. У меня всё ещё отчаянно билось сердце, Иоанна тоже выглядела так, словно она сейчас от страха упадёт в обморок.
– Улыбнитэсь, пожалста! – сказала Полина. Затем нас ослепила вспышка.
Часто моргая, полностью сбитые с толку, мы наблюдали за тем, как Полина плавно опустила фотоаппарат в карман своего мягкого халата.
– Конфисковано! – радостно провозгласила она, прошла мимо нас и с силой захлопнула за собой дверь.
На следующее утро в глазах Полины вспыхивали злорадные искорки.
– Как спалось? – ехидно усмехаясь, спросила она.
Бумажная маска как бы случайно восседала на абажуре настольной лампы рядом с аквариумом Элвиса. Какой конфуз: при дневном свете было видно, что это была просто бумажная самоделка, склеенная обычным скотчем. Зубы были вырезаны крупным зигзагом, а рот достаточно небрежно нарисован фломастерами. При дневном свете ни один человек не убежал бы с криками ужаса от такого творения.
– Она ведь ждала нас в коридоре, – прошептала мне сестра. – Откуда она знала, что мы хотели её напугать?
– Может быть, она слышала, как ты разговаривала по телефону с братом Барбары. О костюме, – ответил я.
– Какая коварная скрытная шпионка, – прошипела Иоанна.
