– Он пошёл что-то уладить, мэм, – произнёс один из немногих оставшихся слуг. – Велел не ждать его.
Виктория бросила быстрый взгляд на мисс Фламел, сжала её руку и побежала в направлении холла – она не собиралась оставлять упрямого суперинтенданта одного. Мисс Фламел тяжело вздохнула: она предполагала, что такое может случиться. Её ассистентка была отважной и была девушкой, что создавало опасную смесь. Застегнув медицинский саквояж, врач скомандовала:
– В цепочку за руки и на выход!
Все повиновались. Мисс Фламел по привычке положила ладонь на рукоять револьвера, чтобы успокоиться, и не обнаружила его.
– Агнесс пока жива, но это не надолго, – констатировала Айна. – Конюх помогает гостям бежать. Но мы же его простим? Он хороший работник.
– Ох, первый и последний раз, – вздохнула госпожа Макабр, расправляя свои чудесные тёмные локоны.
Мисс Вуд и конюх усадили ничего не соображающую Агнесс на лошадь. Писательница вдела ногу в стремя и попыталась забраться в седло, но никто ей не помог. Она обернулась: конюх исчез.
– Мисс, – раздался юношеский голос рядом. Помощник конюха подошёл и придержал стремя. – Разрешите вам помочь, – дрожа от страха произнёс он. И это последнее, что он сказал, прежде чем хлынувший в конюшню туман унёс его.
Энни Вуд взобралась в седло, сдёрнула с крючка небольшой фонарь и тронула поводья.
Мисс Фламел молча последовала за ней, также подсвечивая туман фонарём из конюшни.
Уже у самых ворот её догнал голос чернокожей служанки Айны, только теперь она говорила на понятном ей языке:
– И спасать тебе уже некого. Это твоя вина. Ты ошиблась, Джорджиана Фламел. Снова.
Слёзы покатились по её щекам, но она лишь подстегнула своего скакуна.
Сэр Уоррэн поднимался по лестнице, когда за его спиной раздались шаги и голос:
– Господин суперинтендант!
– Виктория? – он обернулся, чтобы увидеть бледную ассистентку врача. В дрожащей руке она сжимала небольшой револьвер. Но как бы страшно ей ни было, взгляд её был полон решимости.
– Я иду с вами. Возражения не принимаются. Все уже уехали.
Суперинтендант тяжело вздохнул и качнул головой, веля ей следовать за ним.
Они поднимались молча. Сэр Уоррэн не знал, что сказать. Джеймс надеялся, что Виктория сбежит, пока он отвлекает Оффорд. Надеялся, что его теория верна, и за пределами поместья ей ничего не угрожает, как и всем, кто сможет выбраться. Он думал, что его жизнь оплатит все прочие.
А теперь Виктория шла рядом. Оффорд пугал её, но не сводил с ума – она была чиста в своих мыслях и поступках. И потеряла свой шанс на спасение, вернувшись. Зачем она вернулась?
Второй этаж утопал во мраке. Здесь раздавались голоса.
– Не бойтесь, – негромко сказал сэр Уоррэн. – Просто продолжайте идти.
Бежать было некуда. Единственное, что он мог – подбодрить свою спутницу.
На лестничной площадке между вторым и третьим этажом в окне мелькнула косматая тень. Полицейский оглянулся на Викторию: она стиснула зубы и крепче сжала рукоять револьвера.
Третий этаж был ярко освещён, но лучше бы здесь не было света вовсе: стены, пол, потолок окрасило в различные оттенки алого. Раздался приглушённый топот: кто-то в ботинках на каблуках бежал по пушистому ковру, пританцовывая.
Они миновали лестницу и ступили в коридор четвёртого этажа.
– Господин суперинтендант, мы ведь не выберемся, – горько усмехнулась Виктория.
– Наверное, – отозвался он.
Джеймс хотел бы ответить что-то другое, но ложь была ему отвратительна.
Они прошли мимо первой двери, из которой на них смотрела ещё одна тень зверя. Сэр Уоррэн пинком захлопнул её.
– Что ж, это было отличное приключение, – храбро произнесла Виктория, захлопывая следующую дверь, откуда слышался стук каблучков. – Может быть, о нас даже однажды напишут.
– Если они выберутся – вполне возможно, – сэр Уоррэн прислушался к голосам за следующей запертой дверью. Судя по обрывкам фраз, в комнате обретались пропавшие постояльцы.
– Фройлян, дела не получиться отложить до утро. У вас гости, – выступая прямо из теней, произнёс управляющий.
– Сколько? – сердито спросила госпожа Макабр, с сожалением отрываясь от своего жениха. Сэр Грейхолд хмуро посмотрел на герра Беркенштоффа.
– Двое, фройлян. Это бистро.
– Ванна готова, госпожа! – раздался голос горничной Лиззи.
