Однако в обществе Франчески необходимость особенно выделять эту сторону своей личности становилась жизненно необходимой, чтобы она ненароком не заметила его истинных чувств.
– Итак, чем планируешь заняться? – поинтересовалась Виолетта.
Майкл посмотрел на нее, выказав смущение.
– На самом деле, я понятия не имею. – Когда он это сказал, его охватил стыд: ведь это чистая правда. – Думаю, какое-то время буду привыкать к своей новой роли и постигать, какие именно обязанности она на меня накладывает.
– Франческа могла бы помочь тебе с этим, – заметила Виолетта.
– Если она будет столь любезна, – сказал Майкл.
– Безусловно, – отозвалась Франческа, слегка отодвинувшись, чтобы горничная поставила поднос, – на меня можешь положиться во всем.
– Да, быстро, однако, – проговорил Майкл.
– Я не представляю свою жизнь без чая, – пояснила Виолетта. – Пью его целыми днями. Так что прислуга держит кипящий чайник наготове постоянно.
– Тебе налить? – спросила Франческа, взявшись за чайничек.
– Да, благодарю, – ответил Майкл.
– Франческа знает Килмартин как никто другой, – с материнской гордостью заявила Виолетта. – Ее помощь будет неоценима.
– Ни на миг не усомнился бы в этом, – сказал Майкл, принимая у Франчески чашку. Она все еще помнила, что он предпочитает чай с молоком, но без сахара. Ему было чрезвычайно приятно это узнать. – Она же была графиней Килмартин целых шесть лет, четыре из которых – еще и «графом». – Франческа изумленно взглянула на него, и он поспешил добавить: – Не номинально, конечно, но фактически. Да ладно, Франческа, не спорь. Сама понимаешь, что так оно и было.
– Я…
– А еще это был комплимент, – прервал ее он. – Я перед тобой в неоплатном долгу. Не знай я, что поместья в твоих умелых руках, ни за что не позволил бы себе столь долгое отсутствие.
– Спасибо, – пробормотала она. – Поверь, мне было совсем не в тягость.
– Даже если так, моя благодарность тебе все равно безгранична, – и Майкл отпил чаю, предоставляя дамам самим вести беседу по своему разумению.
Новая тема не заставила себя ждать. Виолетта принялась расспрашивать его об Индии, и Майкл как-то даже не заметил, как уже рассказывал о дворцах, принцессах, караванах и карри. Однако мародеров и малярию обделил своим вниманием, решив, что такие разговоры не для ушей леди.
Через какое-то время Майкл поймал себя на мысли, что беседа доставляет ему огромное удовольствие. А пока Виолетта рассказывала про прошлогодний бал, устроенный в индийском стиле, он подумал, что, вероятно, принял правильное решение.
Возможно, дома ему действительно будет хорошо.
Часом позже Майкл прогуливался с Франческой по Гайд-парку. Она держала его под руку. Майклу пришлось предложить ей свою компанию на время прогулки, потому что погода наконец прояснилась, и Франческа заявила, что не в состоянии сидеть в помещении.
– Прямо почти как раньше, – сказала она, наслаждаясь солнцем. Вероятно, от лучей она заработает загар или даже веснушки, однако рядом с Майклом, с его тропическим загаром, ее кожа все равно будет выглядеть белоснежной.
– Ты про наши прогулки? – спросил он. – Или про то, как ловко ты заставила меня предложить тебе свое сопровождение?
Франческа приложила все усилия, чтобы ее лицо не утратило серьезного выражения.
– И про то, и про другое, конечно же. Ты часто прогуливался со мной. Всегда, когда Джон был занят.
– И правда.
На какое-то время повисло молчание, а потом Майкл сказал:
– Я удивился утром, узнав, что ты съехала.
– Надеюсь, ты понимаешь, почему это было необходимо, – отозвалась она. – Однако мне не хотелось съезжать. Дело в том, что, попадая в родительский дом, я как будто снова возвращаюсь в детство. – Ее губы сжались в тонкую линию. – Я очень люблю маму, но предпочитаю жить самостоятельно.
