Спиноза (XVII в.) по своим религиозно-философским воззрениям был пантеистом. Он также учил, что все в мире определяется абсолютной необходимостью. Подобно тому как нет места случайности в мире физическом, не существует и никакой свободы в духовной сфере. Спиноза, вслед за Сократом и Платоном, воспринимал грех, неблаговидное поведение людей как неизбежные интеллектуальные ошибки и невежество. "Отче! Прости им, ибо не знают, что делают", - как бы повторяет за Христом философ. "Неспособность человека контролировать, - пишет Спиноза в своей "Этике", - или сдерживать свои чувства я называю рабством, поскольку человек под их воздействием не является сам себе господином, но, напротив, управляется судьбой, которая полновластна над ним, так что он часто вынужден следовать худшему выбору, хотя и явно лучшее очевидно для него". [165, p.176]. Потому грехи людей не есть однозначное зло, ибо люди не свободны. Бог в Своей непостижимой премудрости рассматривает то, что нам кажется злом, как необходимую часть единого мира. [91, с.531-538].
Лейбниц (XVII-XVIII вв.), в отличие от Спинозы, в своей философской системе уделял должное место свободной воле человека. В "Двух отрывках о свободе" и знаменитой "Теодицее" данной теме посвящается много страниц. По Лейбницу, Бог допускает существование зла в мире (как порождение человеческой свободы) для совершенства общей картины мироздания. Благой Творец создал лучший из возможных миров. Он мог бы, несомненно, сотворить другой мир, где не было бы никакого зла, но тогда люди лишились бы многого из того, что составляет полноту их жизни. Сегодня добро на земле доминирует, и в этом проявляется любовь и благость Божия; но мир совсем без зла не был бы столь чудесен, как наш: не зная страдания и слез, человек не оценил бы дарованного ему утешения, не испытав холода, мы бы не ощутили подлинного наслаждения от тепла, без зноя и жажды - радости прохлады и глотка холодной воды и т.д. Предопределение у Лейбница достаточно мягкое слово, во всяком случае он энергично полемизирует с детерминистской позицией Гоббса и Спинозы. [59, т.4, с.136].
2.10.2. КАНТ И ШОПЕНГАУЭР
В исследуемом вопросе для Канта (XVIII в.) характерен определенный дуализм: как существо мыслящее и постигающее мир, человек обладает свободой воли; но как существо, живущее в физическом, причинно обусловленном мире, человек не имеет свободной воли. Моральный закон, заложенный Богом в каждого, требует справедливости: воздаяния добром людям добродетельным и осуждения нечестивых. Очевидно, что этого на земле в полном объеме не происходит. Следовательно, будет загробная жизнь, где Господь осуществит Свой справедливый суд. Так же несомненно, что у человека все же есть реальная духовная свобода, так как без нее невозможна нравственная жизнь и добродетель. [51, с.449-456].
Шопенгауэр (XIX в.) определил волю как некое метафизическое начало мира и "вещь в себе", используя терминологию Канта. Воля находится в основе как живой, так и неживой природы, достигая своей кульминации в человеке. Познание (интеллект) человека выступает вторичным по отношению к воле. [122, т.2, с.17,18]. Шопенгауэр отвергает христианство, превознося индуизм и буддизм, и в своей философской системе склоняется к жесткому детерминизму. Вот очень характерный для него отрывок: "...Мы обнаруживаем, что, хотя воля сама по себе и вне явления должна быть названа свободной, даже всемогущей, она в своих отдельных, освещенных познанием проявлениях, т.е. у людей и животных, определяется мотивами, на которые каждый характер реагирует всегда одинаково, закономерно и необходимо. Человек, благодаря дополнительному абстрактному познанию, познанию разумом, имеет перед животным то преимущество, что может принимать решение на основании выбора; но это превращает его в арену конфликта мотивов, не освобождая от их господства; поэтому, хотя выбор решения и обусловливает возможность полного проявления индивидуального характера, в нем отнюдь не следует видеть свободу единичного воления, т.е. независимость от закона причинности, необходимость которого распространяется на человека, как на любое другое явление". [122, т.1, с.403].