Никто из смертных не мог вернуться из Аида, однажды вошед туда. Но, вопреки судьбе (или, напротив, благодаря ее благосклонности?), это делали Геракл, Орфей и Одиссей. Орфей спускался туда, чтобы попытаться вернуть свою любимую супругу Эвридику. Как известно, он не был столь успешен, как Геракл, но все же, по крайней мере, сам остался жив. Хитроумный Одиссей достиг царства мертвых, чтобы узнать свою судьбу от тени прорицателя Тиресия. И ему это благополучно удалось. Отсюда мы можем осторожно заключить, что даже в греческих мифах, чье повествование перенасыщено примерами действия неумолимого рока, иногда присутствует и едва уловимый элемент человеческой свободы.
АНТИЧНАЯ ФИЛОСОФИЯ
2.3.1. ВВЕДЕНИЕ
От Гераклита (VI-V вв. до Р.Х.) до Плотина (III в. по Р.Х.) многие греческие и римские философы высказывались о богах и о судьбе, необходимом и случайном, свободном выборе и свободе как таковой. Несмотря на обилие замечательных идей, с которыми выступили эти "мудрейшие из мудрых", без Божьего откровения и Святого Писания все их заключения носили характер неуверенности и предположения. Символическим вступлением к настоящей части обзора могут послужить слова Протагора из его введения к книге "О богах" (V в. до Р.Х.): "О богах я не умею сказать, существуют ли они или нет и каковы они по виду. Ведь много препятствий для знаний - неясность дела и краткость человеческой жизни"...
2.3.2. СОЛОН, ГЕРАКЛИТ И АТОМИСТЫ
В ранней греческой философии (до Сократа) прослеживается та же склонность к отрицанию свободы человека, что и в греческих мифах. Среди прочих древних авторов, Геродот и Плутарх сообщают замечательные сведения о Солоне (VII-VI вв. до Р.Х.). Особенно для нас любопытна легендарная встреча Солона с Крезом, защищая историчность которой, Плутарх писал: "Это предание, как известно, засвидетельствовано столькими лицами и, что еще важнее, так соответствует характеру Солона, что я не решаюсь отвергнуть его". [86, т.1, с.183].
Итак, Солон, по просьбе лидийского царя Креза, приехал к нему в Сарды. Крез, богатейший человек своего времени, постарался произвести впечатление на непритязательного грека, однако ему это не удалось. На вопрос царя, знает ли Солон более счастливых людей, чем Крез, гость с готовностью перечислил имена нескольких греков, достойных граждан, умерших славной смертью. Крез, почитая себя любимцем богов, вознегодовал. Солон же пояснил, что благополучие человека ненадежно и счастье изменчиво, кто знает, что судьба пошлет ему завтра. А потому блаженным человеком может быть назван лишь уже умерший доблестный муж, но никак не еще живущий. Спустя некоторое время Крез в битве с Киром потерял свое царство и все богатство, а его самого возвели на костер для сожжения. И тогда он вспомнил слова мудрого грека и трижды воскликнул: "О Солон!" Победитель Кир заинтересовался столь необычным поведением приговоренного к смерти и, после объяснения ему причины оного, помиловал Креза, ибо и сам ощутил страх перед судьбой и зыбкость своего сегодняшнего счастья. [23, I,32,86; 86, т.1, с.183-186].
Очень поучительно сопоставление версий Геродота и Плутарха о данном событии, поскольку у первого знаменитого автора повсюду в его "Истории" присутствуют непререкаемые оракулы, а второй - серьезный защитник свободы человека.
Теперь отметим важное отличие в подходах к проблеме в греческих мифах и в формирующейся философии. Если для мифов характерен фатализм, то для философии - детерминизм. Кратко определим суть этих учений.
Фатализм предполагает, что события в жизни человека и общества определяются судьбой. Что бы люди ни предпринимали против предписанного ей, осуществление определенных событий в будущем неизбежно. Другими словами, человеку заранее открывается конечный результат, причем предшествующие этому причины совершенно не важны и даже могут быть многовариантными (когда некто пытается судьбы избежать).
Детерминизм же учит, что всякие события происходят согласно с естественными законами, в соответствии с причинно-следственными связями. Детерминизм не оставляет места никакой вариантности или случайности; это строгая обусловленность событий предшествующими причинами. Как отметил один автор, на судьбу человек может, по крайней мере, сетовать и роптать, и хотя бы таким образом проявлять свою свободу; абсолютный детерминизм же выставляет дело так, что даже сами сетования и ропот были неизбежны в силу причинной необходимости...
