– Ориан Грант, – произнесла Аттина, – дочь Уильяма Гранта, баронета Кальхома. Мои сны – это ее жизнь. Ориан ходила по этому самому берегу, жила в замке, стала невестой Идриса вместо Айрис Коллингвуд. Принцесса была предана своей семье, и, когда пришлось выбирать, она отказалась от своей любви. – Аттина помолчала, подбирая слова. – Только когда замкнули Круг, я вспомнила все. Юлиан не хотел, чтобы ты когда-нибудь об этом узнала. Это его ноша и его боль. К тебе это…
– Не имеет отношения?! – Гвен остановилась и стиснула кулаки. – К тебе имеет, даже к Амиру, а вот ко мне нет?!
– Ну, может, все дело в том, что в Амира Гатри-Эванс Юлиан Барлоу никак не может быть влюблен. Аттину всерьез не воспринимает, без обид. – Райден поравнялся с ними и пошел с другой стороны от Гвен, подстраиваясь под ее шаги. – А вот перед тобой он до последнего пытался сохранить лицо, чтобы не разбивать романтические иллюзии суровой двухсотлетней действительностью.
Гвен повернулась к нему.
– Не верю ни единому твоему слову!
– И не надо. Это только предположения, – легко согласился Райден. – Сходи и спроси у него самого. В конце концов, что в этом такого? Мужик – давно вдовец, уже лет двести, в наше время второй, третий брак – не редкость… А, стоп, они же только хотели пожениться. Впрочем, в те времена это было практически одно и то же. Если тебе нравятся настолько несвежие кавалеры, кто я такой, чтобы тебя отговаривать… Ой! Она в порядке, – подытожил Дэвис, потирая пострадавшее плечо. – Раз дерется, значит, все нормально.
Аттина тихонько хихикнула, наблюдая, как Гвен разворачивается и размашисто шагает обратно к замку.
Младшая Вейсмонт перевела взгляд на Райдена и внезапно поняла, что они впервые остались наедине, с того самого момента как он…
– Вернемся скорее, – отрывисто произнес Райден Дэвис и отвернулся. Очевидно, он понял, о чем именно она подумала.
Аттина смущенно побрела вслед за ним. Опять она все испортила. Ей хотелось вернуть друга, хоть часть ее и понимала, что это невозможно. Ничего между ними уже не будет как раньше. Как бы ей того ни хотелось.
Юлиан обернулся.
Крайне раздраженная Гвен Коллингвуд торопливо поднималась на стену, чудом уцелевшую после того, как Идрис решил размяться и практически сравнял замок с землей. Возвышаясь над грудами камней, остались стоять только донжон и западная стена, которая по большому счету должна была рухнуть первой. Складывалось впечатление, что Идрис оказал ему любезность, сохранив эту площадку в ее первозданном, постепенно разрушающемся виде.
– А где остальные?
– Уехали! – искренне возмутилась Гвен, уперев руки в бока. – Райден Дэвис – на моей машине! Это самый настоящий угон!
– С такими друзьями враги не нужны, – усмехнулся Юлиан. – Обратись к Гатри-Эвансу, он дает юридические консультации по имущественным вопросам.
– Весело тебе?! – Гвен громко выдохнула и уселась рядом с ним. – Теперь… либо я иду пешком по трассе, либо прошу тебя отвезти меня домой. Даже не знаю, что хуже.
– Я могу сам предложить отвезти тебя домой, тогда просить не придется.
– Весело тебе, да?
– Мне – нет, – отрезал Юлиан.
Гвен мгновенно стала серьезной.
– Прости. Тебе должно быть…
– Здесь нечего сравнивать.
Юлиан хотел сказать какую-нибудь колкость, как и всякий раз, когда она оказывалась слишком близко, словно бы под кожей, но почему-то промолчал.
Гвен не просто ему нравилась, она была как наркотик, от которого кружится голова и останавливается время. Огромных усилий стоило не говорить с ней, не прикасаться. Будь его воля, он бы таскался за ней как приклеенный, пока бы до смерти ей не надоел.
– Почему? – коротко спросила Гвен Коллингвуд.
Он не сомневался в том, что именно она хочет знать.
– Богам нет дела до простых смертных. Я понятия не имею, что со мной станет после Дня Сопряжения. Я могу исчезнуть, стать ничем. Позволить тебе привязаться ко мне, когда у нас так мало времени, просто безответственно.
Гвен всхлипнула.
– Дурак. Я уже привязалась к тебе! Ты поэтому… поэтому так себя ведешь? Не потому, что я Коллингвуд, не потому, что все еще любишь свою погибшую невесту? Отвечай!
– Принцесса Коллингвуд, ты снова что-то требуешь, хоть и знаешь, что я подобного терпеть не могу.
– Отвечай! – Гвен не собиралась позволять ему сбить ее с толку.
– Ну хорошо, – сдался Юлиан, заметив, как дрожат слезы на длинных черных ресницах. – Я не хотел, чтобы ты…
Гвен бросилась на него без предупреждения, опрокидывая спиной на камни.
Долго сдерживаемая ярость, обида, облегчение, нежность, страсть – чувства, что так долго жили в ней, не имея выхода, прорвались наружу бурным потоком, сметающим все на своем пути.
