Захар Захарыч действительно торжествовал. Его ребята не подкачали. Характерный для главного морозный взгляд, растаял при рокоте, прокатившемся по жёлтым трибунам. Вратарь “Малахита “, потрясая мячом над головой, кинул его поближе к своим воротам. Игра продолжилась.
Голоногий Роман Николаевич, любитель и знаток мировых судейских свистков тоже был доволен ходом событий. За его долгую практику не случалось соревнований столь интересных, неординарных и захватывающих.
Игра закончилась под восторженные крики городских фанатов, удовлетворённых результатом.
Зрители начали расходиться.
– Счёт 3: 2, – прокомментировал напоследок ведущий репортажа и, потирая бьющую в висок венку, тихонько добавил. – Только в чью пользу?
То, что происходило на поле в действительности, не мог в полной мере оценить ни один мозг. Даже вратарский. А ведь ребята старались хорошо сыграть. Показать неплохую забаву.
Где – то, по большому счёту, у них это получилось. По другим правилам, но удалось. Однако, об озвучивании данной мысли не могло быть и речи. И никакого разбора полётов. Об этом догадывались все.
Что касалось других людей, с иными пристрастиями, особенно хорошо чувствовали себя отпускники, многие из которых, выбравшись за город, забывали о своих проблемах и хлопотах. Как в последствии выяснилось, зря. Наступил самый удобный день их разрешения.
Оставшиеся горожане смекнули о том ближе к десяти утра, именно в то время, когда на стадионе закипали нешуточные страсти, – в стояние трёх солнц.
Ксения Константиновна – женщина неуёмная и очень справедливая, забежала к подруге через палисадник, впервые не поздоровавшись с Полканом.
От такого обращения, пёс, перешагнувший порог конуры, застыл на нём третьей лапой и, единожды гавкнув, присел.
– Марья! – кричала пенсионерка, направляясь к главному входу, по привычке заглядывая в низкое окно. – Марья, подымайся. Надо бежать.
– Что? Что случилось? – выглянула пожилая женщина.
По документам она была Бертой Феликсовной, но поскольку все её называли Марьей, хозяйка ветхого дома отзывалась и на это имя.
– Что случилось, Ксюша? – Одна рука оперлась о подоконник, а другая прильнула к груди, проверив, на месте ли нательный крестик. – Пожар?
– Лучше, – кивнула Ксения Константиновна, встав перед подругой. – Одевайся и бери все документы. Сегодня все работают.
Бабка Марья не поняла.
– Все, – развела руками пенсионерка, кидая взоры по сторонам света. – Инстанции. Землю оформляй, пока есть возможность.
– Ой, землю, – оживилась хозяйка земляного надела, доставшегося ей от предков ещё с отмены в России крепостного права, и до сего дня по независящим от владелицы обстоятельствам, не оформленного в собственность.
Когда старушки с дрожащими руками, поминутно проверяющими содержимое пакетов с документами, вошли в здание на Романовской улице, их взгляду предстала удивительная картина. Народу было немного. У каждого кабинета человека по два, а где и вовсе по одному.
Вскоре опаска уступила место потаённой радости, что так требовала выхода. Повод не заставил себя ждать. Явился он в лице человека, нервно оглядывающегося в поисках нужной двери.
На вопрос мужчины, бабка Марья благостно улыбнулась и, заправив прядку выбившихся волос, проговорила.
– За мной будете. Скоро уже.
Пенсионерка оказалась права. Выйдя буквально через восемь минут, она радостно продемонстрировала подруге нужную подпись.
И то. Нынешним днём чиновник был в ударе. Это касалось любых инстанций, какие только существовали в государстве на благо облегчения работы такового.
Невзирая на графики, выходные дни (на неделе у некоторых организаций были и такие), дни учёта, профилактики и т. п. – этим утром, в паргеливо стояние, трудился механизм огромного существа под названием общество, как никогда слажено.
– А я паспорт успею поменять? – волновалась новобрачная, желающая поскорей закрепить в документах новую фамилию и отбыть в направлении, куда без паспортов не пускают вовсе.
– Успеете, успеете, – успокаивали люди из тающей очереди. – С девяти до восемнадцати. Вы видите?
Девушка видела. Но и в свои молодые годы она уже знала, что чуть пониже бывает иная табличка. Жив был в памяти пример, когда радость переезда скрасилась буднями оформления нужных бумаг.
– Не прописаться, а зарегистрироваться по новому месту жительства, – бесстрастным голосом проговорили по ту сторону окошка.
– Какая разница? – высказалась новобрачная на свою голову.
– Большая разница, – ответили ещё более сухо. – На штамп посмотрите. Он же другой.
Читать девушка умела. Поэтому старательно переписывала дни с часами работы всех кабинетов, что необходимо было посетить, ради спокойной жизни на неком отрезке времени.
Работа паспортного стола в одном из самых больших округов, обозначалась двумя днями недели: вторником и четвергом. Из них во вторник “стол “трудился с десяти до двенадцати, в четверг – с четырнадцати до шестнадцати. Не больше.
