К Ивану вернулся слух. Он различил глухой хлопок в небе и пронзительный душераздирающий свист. Так рвется шрапнель. Пушки из леса били уже по пехоте.
Вторая атака немцев тоже захлебнулась, и тогда пошли наши.
— А-а-а!! — мощным гулом разлилось вокруг.
Полузасыпанный, из окопа торчал Ущеков.
— Прикройся! — крикнул Иван, пробегая.
Но Семен положения своего не изменил. Не смог.
После боя Иван его откопал.
Вечером перед сном Семка Ущеков отошел, отдышался.
— От Соньки писем жду, — сказал он мечтательно. — А щас подумал: в деревне-то небось адреса нашего не знают. Куда письма присылать? Болотами идем…
— Упремся — сообщим! — пообещал Иван.
Ущеков скатился с бугра и привстал.
— Слушай, а чего ты на Алтуховой Маруське не женился? Она же тебе нравилась…
— Мне и Верка нравилась, — ответил, пробуждаясь, Иван.
— А эта… городская?
— Она сама меня отставила.
От Семеновых вопросов сон окончательно улетучился. Иван сел, достал мешочек с махрой, насыпал на газетный квадратик, привычно ловко завернул и запалил огонек. Бойцы лежали вповалку, но мало кто спал. Сказывалось напряжение боя. А может, так же как Семена, бередили воспоминания. Рядом с Иваном маленький киргиз с симпатичным лицом натащил откуда-то веток и устроил себе пышную постель.
— Эй, Рустам! — позвал Иван. — Все у тебя получается. Ты, наверное, у себя в Киргизии счастливчиком был?
Рустам отозвался охотно, заулыбался. При свете месяца видно было, как заблестели в улыбке зубы.
— Я в детстве как сыр в масле катался. Потом поменялся с женой.
— Как это?
— Я ей отдал дом, пять комнат. А сам двух детей взял. Гуляй, говорю, много не нагуляешь.
— Так ты ее бросил?
— Нет, она меня. Но дети со мной. Так мы договорились. Я пустой остался, зато дочке три годика. И сыну полтора. Недавно она приходила.
— Жена бывшая?
— Да. Говорит, давай обратно сойдемся. Я отвечаю: "Что у тебя есть?" Она говорит: "Ничего". Я говорю: "Дом ты прогуляла, без ничего осталась. А мое богатство — дети. И дом я построил в шесть комнат. И жена у меня золотая. Зачем мне сходиться?"
— Так ты женился?
— Да. Уйгурку взял. Сперва мне военкомат отсрочку давал. А как женился, они мне через полгода повестку. Как раз в апреле, двадцать третьего числа.
— Хорошую ты себе постель соорудил.
— Да…
— Па-а-дъем! Па-а-дъем! — глухо донеслось из темноты.
Командарму 3-й армии.
1. Донесите положение на фронте: где находятся части по дивизиям и что делают?
2. Сколько и какой противник против них действует? Где механизированный корпус и какие результаты контрудара совместно с авиацией?
3. Против танков используйте противотанковые артбригады.
4. Не имею связи с 10-й армией. Свяжитесь с ней через командира и сообщите положение на ее фронте. От этого зависит использование Хацкилевича.
5. Как обеспеченность боеприпасами и горючим? Посылаю выписку из приказа No 2 наркома обороны.
Климовских.
"Связь установить не удалось. Противник последним донесением был на земле перед УР'ом. Барановичи наши. Бобруйск, Чуховичи до вечера были наши. От тов. Кулика и Болдина донесений не имели".
"В чьих руках Минск? В чьих руках Бобруйск?"
"Отряд противника достиг местечка Вьюн, западнее Быхова. К 19.00 контратакой наших передовых отрядов противник отброшен за реку Друть".
Танковые клинья немцев разрубили Западный фронт на несколько частей и начали забираться в тылы, окружать, обрекая русские армии на поражение.
Перед войной артиллерийские склады округа ломились от боеприпасов. Но в первые же часы вторжения войска оказались без патронов и снарядов. Горючего в прифронтовой полосе накопили на месяц боевых действий. К началу второго дня танки начали останавливаться из-за нехватки топлива: хранилища и железнодорожные цистерны немцы взорвали, разбомбили, сожгли.
Все в мире решает соотношение сил. Главная катастрофа разразилась на Западном фронте потому, что Германия бросила сюда — откуда кратчайший путь на Москву — главные силы. Но конечно, неразберихи и неготовности фронта было более чем достаточно.
Внезапности не было для генералов. Внезапность была для бойцов, когда их сонными выгоняли из казарм и ставили под ружье.
На киевском направлении оказалось меньше германских сил, но и там шли тяжелые бои. Однако командир корпуса Рокоссовский успел развернуть войска. У него бойцы не спали во время вторжения. Наступавшие вражеские части Рокоссовский опрокинул встречным ударом и погнал их обратно. Даже просил разрешения идти на Варшаву. Но командование, сообразуясь с общей обстановкой, не позволило.
