Протокол допроса
7 июля 1941 года
Допрос начат в 01.30
Следователь. Вам объявили причину ареста?
Павлов. Я был арестован днем 4 июля с. г. в Довске, где мне было объявлено, что арестован я по распоряжению ЦК. Позже со мной разговаривал зам. пред. Совнаркома Мехлис и объявил, что я арестован как предатель… Я не предатель. Поражение войск, которыми я командовал, произошло по не зависящим от меня обстоятельствам. Я также не виновен, что противнику удалось глубоко вклиниться на нашу территорию… В час ночи 22 июня с. г. по приказу народного комиссара обороны я был вызван в штаб фронта. Вместе со мной туда явились член Военного совета корпусной комиссар Фоминых и начальник штаба фронта генерал-майор Климовских.
Первым вопросом наркома был: "Ну, как у вас, спокойно?" Я ответил, что очень большое движение немецких войск наблюдается на правом фланге. По донесению командующего 3-й армией Кузнецова, в течение полутора суток в Сувальский выступ шли беспрерывно немецкие мото-мехколонны. На участке Августов — Сапоцкин во многих местах со стороны немцев сняты проволочные заграждения. На других участках фронта меня особенно беспокоит группировка "Бяла-Подляска".
На это нарком сказал: "Будьте поспокойнее, не паникуйте. Штаб же соберите на всякий случай, сегодня утром, может, что-нибудь и случится неприятное, но ни на какую провокацию не идите. Если будут отдельные провокации — позвоните".
Я немедленно вызвал к аппарату ВЧ всех командующих армиями, приказав им явиться в штабы армий вместе с начальниками штабов и оперативных отделов.
Мною также было предложено командующим привести войска в боевое состояние и занять все сооружения боевого типа, даже недоделанные железобетонные.
Явившиеся в штаб командующий ВВС округа Копец и его зам Таюрский доложили, что авиация приведена в боевую готовность полностью и рассредоточена на аэродромах в соответствии с приказом НКО.
Этот разговор происходил около 2 часов ночи.
В 3 часа 30 минут нарком позвонил и снова спросил, что нового. Я ответил, что ничего нет, связь с армиями налажена, указания даны. Сказал, что вопреки запрещению начальника ВВС Жигарева заправить самолеты бензином и заменить моторы за счет НЗ я такое распоряжение отдал.
Нарком спросил, выходит ли 22-я танковая дивизия из Бреста. Я ответил: да, выходит, как и другие части. 56-я стрелковая дивизия выведена, как положено по плану, 27-я дивизия тоже на своем месте.
На этом разговор прервался. Прежде чем я добился Москвы, мне позвонил Кузнецов, доложив: "На всем фронте артиллерийская и пулеметная перестрелка. Над Гродно до 50-60 самолетов, штаб бомбят, я вынужден уйти в подвал". Я ему по телефону передал ввести в дело "Гродно-41".
Позвонил в Белосток. Там все спокойно.
В 4.10 — 4.15 Коробков сказал "все спокойно", а через восемь минут он же доложил: "На Кобрин налетела авиация. На фронте страшенная артиллерийская стрельба".
Я предложил ввести в дело "Кобрин-41" (план прикрытия) и действовать не стесняясь, держать войска в руках, начать действовать с полной ответственностью.
