Протокол допроса
9 июля 1941 года
допрос начат в 12.00
Павлов. Анализируя свою прошлую и настоящую деятельность, я счел необходимым рассказать следствию о своих предательских действиях по отношению к партии и советскому правительству.
Допрос окончен в 15.10
И вот — решающий документ.
Протокол допроса арестованного
Павлова Дмитрия Григорьевича
21 июля 1941 года
Допрос начат в (не указано).
Следователь. Со дня своего ареста вы упорно скрываете от следствия свою предательскую деятельность и вражеские связи. Следствие требует, чтобы вы прекратили запирательство и начали давать правдивые и исчерпывающие показания о своем участии в заговоре.
Павлов. Я не намерен дальше скрывать свою вражескую деятельность и заговорщицкие связи. Я буду говорить правду.
Моя личная предательская работа заключалась в следующем.
Я сознательно не руководил организацией связи в армии, в результате чего на третий день войны связь с самыми дальними армиями у меня была потеряна.
Я сознательно не ставил резко вопроса о приведении в боеготовность укрепленных районов. В результате УР'ы были небоеспособными, а уровские войска даже по плану мая месяца не были развернуты…
Организацию авиации я передоверил командованию ВВС.
Не давая прямых заданий о предательстве, я использовал преступную бездеятельность начальника штаба фронта Климовских, поощрял ее.
Я поощрял бездействие своего заместителя Болдина, восхвалял его как работника.
Саперные батальоны стрелковых дивизий по директиве Генштаба были направлены на строительство укрепрайонов и оставались там до начала военных действий. Они первыми приняли бой, в то время как дивизии остались без саперных батальонов.
Я виновен в том, что, зная остроту момента, не снял эти батальоны с передовых позиций и не присоединил их обратно к дивизиям.
Следователь. Эти предательские акты вы осуществляли сознательно?
Павлов. Да, я их осуществлял сознательно, как заговорщик.
<…>
Следователь. Значит, по существу, вы осуществили изменнические намерения Тухачевского, Уборевича и других заговорщиков?
Павлов. Да, так. Я частично успел сделать то, что в свое время не удалось Тухачевскому и Уборевичу, то есть открыть фронт немцам.
Через несколько дней принесли последнюю пачку документов по делу осужденных. И хотя уже был взят Смоленск, трагедия продолжала нарастать, Мехлис не забывал о сталинском задании. В принесенных бумагах выхватывал главное, листал бегло, как если бы знал результаты наперед.
Месяц спустя после начала войны, 22 июля 1941 года, в 3 часа 20 минут был оглашен приговор: командующему фронтом Павлову, начальнику штаба Климовских, начальнику связи фронта Григорьеву, командующему 4-й армией Коробкову — высшая мера наказания.
Приговор приведен в исполнение 22 июля 1941 года.
