– И что? Реанимация под боком, хирургический блок – тоже. Они, я так понимаю, друзья по жизни – Серж и Левчик. Жора считает, что яд введен внутривенно, смерть наступила от остановки дыхания. Ввели миорелаксант. Каюта была открыта, яд мог ввести кто угодно. Смерть наступила в районе четырех часов утра, все спали мертвецким сном.
– А с чего это вдруг Рябухин за борт сиганул? Неразделенная любовь к старосте? Так он всегда шел вторым эшелоном после Матараса. Даже не вторым, а пятым или шестым. Она никаких надежд ему не оставляла.
– Ты настолько осведомлена об их отношениях? – удивленно произнес супруг, пытаясь отыскать в своей спортивной сумке запасную пачку сигарет. – Откуда такие знания?
– Не более чем все, – Элла пожала плечами.
– Нет, думаю, не от неразделенной любви он прыгнул за борт.
– А из-за чего тогда? Из-за убийства Матараса?
– Это уже ближе к теме. Он что-то увидел или узнал. И это его шокировало до такой степени, что он начал курить. Причем по-черному. Мне сложно понять, зачем он взялся за сигареты, хотя всю предыдущую жизнь ненавидел их. А как он их ненавидел – я знаю. Наверное, это неосознанный порыв, своеобразная попытка стереть из памяти увиденное. Или умереть. Такая вот дилемма нехитрая.
Петр говорил искренне, но чувствовал, что сказанное супругу не трогает. Она относится к нему как к звуковому фону, словно за истекшее после развода время у нее выработался своеобразный иммунитет. Или подобное состояние наступило после изнасилования? Или уже на теплоходе, в результате гипноза?
– Неужто есть еще трупы? – Элла встряхнула головой, словно недавно проснулась и никак не могла сосредоточиться. – Да, надолго нам запомнится эта «встреча выпускников».
Петр подумал, стоит ли произносить кодовые слова типа «абажура» или «аббата». Если он прав и последовательность слов окажется верной, то Элла вновь войдет в то самое состояние, в котором бродила ночью по палубе. Возможно, ее поведение что-то прояснит в истории с убийством. А если нет? И все опять завершится непонятным припадком? Нет, пожалуй, стоит воздержаться, хотя его так и подмывало сказать.
– Рябухин считает, что труп есть, – продолжил он диалог. – Я тебя потому и спрашиваю про Лизавету. Я ее с утра не видел.
– Подожди, у нас есть сотовые, надо позвонить и спросить.
– Точно, давай… У тебя номер Лизаветы есть?
– Где-то был, – Элла принялась рыться в сумочке.
– У меня нет смартфона. Его свистнули из плаща, пока тот валялся на палубе. Такое вот кино…
Обзвон однокурсников ничего не дал: многие просто не ответили.
– Жорка наверняка искупался с телефоном, возможно, потерял его на камском дне, – догадался Петр, слушая надоевшее «Абонент находится вне зоны действия сети».
– Серж не в курсе, где Лизавета, Аленка в трансе, ей не до Лизаветы. Все сидят по каютам, ждут завтрака. До которого, кстати, осталось… пятнадцать минут.
– Интересно, – поинтересовалась Элла, пряча сотовый в сумочку. – А работники ресторана разве не под арестом?
– Они должны уже столы накрывать! – возмущенно произнес Петр, хлопая себя по животу. – Какой арест, когда жрать хочется! Они – режимная группа!
– То есть они вне подозрения?
– Ну да, война войной, а обед по расписанию. Да и зачем кому-то из них убивать Матараса?
– Ты считаешь, у них не может быть мотива? Скажем, вылечил Матарас кого-то от алкоголизма. Сделал так, что больше ни рюмки человек не может выпить. Тот взял с горя и повесился. Чем не мотив для родственников отомстить психотерапевту? Почему он не может быть работником ресторана или уборщицей?
– Такой вариант возможен. Но, мне кажется, маловероятен. Откуда им знать про встречу выпускников? Это ж надо подгадать!
Петр лег на диван, отвернулся к стене и попытался систематизировать то, что на него обрушилось в это утро. На первый, самый главный вопрос – кто и зачем умертвил Матараса, ответа, естественно, не было.
Что и говорить, Левчик был тем еще выпендрежником. Любил покрасоваться, подчеркнуть лишний раз свое превосходство. Вроде как в шутку, но когда таких шуток набиралось вагон и маленькая тележка, это начинало раздражать.
Из-за этого не убивают! Матарас был безобиден, зла не помнил. А женщины слушали его раскрыв рты.
Петр хрустнул пальцами. Надо признать: ни осмотр трупа, ни разговоры с однокурсниками не прояснили ровным счетом ничего, только больше все запуталось. Убить психотерапевта мог кто угодно. Проще всего это было сделать Сержу – он ему ставил капельницу. Но у Сержа нет мотива: они с Левчиком были друзьями, об этом знали все.
Мотив пока просматривался только у патологоанатома, так как любовь всей его жизни – Алена Чубак – уже не в первый раз предпочла ему психотерапевта, Левчик опять, как и в вузе, перешел ему дорогу. Но способен ли Рябухин на убийство? Если представить, что ночью он заявился в каюту Матараса и увидел того под капельницей… Он, патологоанатом, когда-то мечтавший о карьере судмедэксперта. Да ему прикончить соперника в такой ситуации – раз плюнуть. Утром он же осматривает труп, «предполагает» возможные причины насильственной смерти. Очень реальная картина, все правдоподобно.
