Петр сидел несколько секунд, уставившись в одну точку. Видавшая виды небольшая ковровая дорожка была смята. Еще бы! Только что здесь он пытался изнасиловать старосту. Господи, как она вынесла такое? Однако он точно помнил, что засыпал совершенно в пустой каюте. Откуда взялась Чубак?
Он выскочил за ней следом. Туман рассеялся, теплоход медленно двигался вверх по течению. По берегам тут и там виднелись нефтяные «качалки», светило солнце, дул порывистый ветер.
– Погоди, Ален, – он взял ее за локоть. – Прости, пожалуйста, я не хотел. И не знал, что это происходит наяву. После всего, что нам пришлось пережить здесь… Умопомрачение какое-то.
– Не прощу, даже не проси и не старайся. – Она брезгливо отдернула руку. – Ты меня фундаментально разочаровал, нет тебе прощения.
Дернув ее повторно за рукав, он крикнул:
– Зачем приходила-то?
– Не твое дело… Поговорить хотела. Теперь не хочу!
– Хотела что-то сообщить? Только честно!
Так они дошли до ее каюты, дверь которой она захлопнула перед самым его носом. Он уже собрался настойчиво стучать и ломиться, а потом подумал, что вряд ли чего-то этим добьется. Максимум – повторения фразы, услышанной на палубе.
Тумана нет, вот-вот к «Бекетову» подойдет полицейский катер и начнется расследование по полной. Показания, отпечатки, тесты ДНК, следственные эксперименты… Он никогда в жизни не был подозреваемым! Надо все испытать.
Сначала судмедэксперт установит приблизительное время смерти. Всех начнут пытать: кто где был в этом промежутке. По идее, все должны спать в своих каютах. На практике все обстояло далеко не так. Кто-то бродил по палубе с ножом, кто-то подметал ее, кто-то направлялся в туалет или из него. А кто-то вводил в резинку капельницы Матараса миорелаксант, кто-то вонзал в спину Хмельницкой нож. Каждый занимался своим делом. И это – после грандиозной пьянки накануне в ресторане!
Как он оказался возле каюты капитана, он не помнит. Голос, доносившийся из нее, заставил его остановиться на полпути.
– Мне плевать на это! Как вы не понимаете, у меня два трупа на корабле, а у вас нет топлива… До ближайшей пристани четыре часа ходу! Вы не ослышались…
Петр не заметил, как навалился на дверь, она заскрипела.
– Что вам? – нервно бросил капитан, пряча телефонную трубку.
– Я хочу… извините… попросить вас, – с трудом подбирая слова, промямлил Петр, – чтобы труп Хмельницкой осмотрел наш патологоанатом.
Капитан какое-то время играл желваками, потом спросил с издевкой:
– Петр Федорович, с какой стати?
– Он специалист, Вацлав Борисыч! Хотя бы определит приблизительно время смерти, причину…
– Не вы ли недавно тут мне внушали, что до приезда специалистов ничего делать не надо? – капитан упорно стоял на своем. – Что вы лезете не в свое дело? Вот прибудет полиция, она всем и займется. А пока будьте любезны, в каюту, пожалуйста!
– Как я слышал только что, – набравшись смелости, уверенно произнес вошедший, – полиция прибудет не скоро. Мы должны все это время сидеть сложа руки? Нас убивают по одному, а вы предлагаете сидеть и ждать? Неужели вы не понимаете, Вацлав Борисыч…
– Идите в каюту и там ждите обеда. Это – по инструкции!
Дальше Петр слушать не стал. Хлопнув дверью, он направился на палубу.
Итак, небольшая фора во времени есть. Так или иначе чисто российские проволочки сыграли на руку Петру. Полицейский катер подойдет не скоро, но об этом знает только он! Обнаружив в противопожарном ящике труп Лизаветы, команда только-только оправляется от шока, ослабив контроль над пассажирами. В результате многие повылезали из кают и свободно гуляют по палубам.
Обстоятельства дела таковы, что никому, кроме себя, Петр доверять сейчас не может. Даже собственной жене: она ведет себя в последнее время неадекватно. Выходит, придется вести расследование одному. Надо признать, второе убийство скомкало, поставило с ног на голову все логические выводы, вытекающие из первого. И теперь не понятно – кто являлся главной жертвой изначально, а кто убит для отвода глаз или как свидетель.
Могла Лизавета оказаться случайным свидетелем? Вполне. Скажем, когда возвращалась после бурной ночи с ним, Петром Фроловым. Возвращалась и увидела что-то, не предназначавшееся для ее глаз. Невидимка никак не планировал, что в столь поздний час на палубе окажется еще кто-то.
Но что такого могла увидеть Лизавета? Только самого убийцу, например, выходящего из каюты Матараса. Или сама заглянула в каюту и увидела умирающего под капельницей однокурсника. Обернулась, а сзади – убийца.
Хотя не обязательно убийца – «он», могла быть и «она». Убийцей могла быть женщина. Староста или Элла? Не хочется, конечно, верить, но…
Он поежился от пришедших мыслей. Затем попытался представить противоположный вариант. Матарас оказался свидетелем убийства Лизаветы. Это хоть как-то объясняет то изуверство, которое сотворили с женщиной-неврологом. Оно планировалось с самого начала, жестокость имеет объяснение, просто Петр пока не нашел его.
Лизавета оказалась личным врагом… кого – Невидимки или Левчика?
