С этими словами Петр направился к себе в каюту. На душе было неспокойно. Интуиция подсказывала, что не все сюрпризы еще получены, самые шокирующие ждут своей очереди.
Средненький из него Пуаро получается. Тот в конце каждого романа собирал полную кают-компанию народа и на основании потрясающих дедуктивных умозаключений припирал к стенке главного злодея, не оставляя тому ни одного шанса.
А что у него? Одни логические цепочки, подчас взаимоисключающие одна другую. Идти в каюту Невидимки было рано. Он рассмеется в лицо, плюнет и разотрет – и будет сто раз прав. Прижать его пока нечем.
Элла казалась напуганной.
– Что происходит, Фролов? – накинулась она на него, едва он появился в каюте. – Этот остолоп с прыщами меня никуда не выпускает.
– Правильно делает. Это в твоих интересах, безопасность прежде всего. Он не только тебя отсюда не выпускает, он еще к тебе никого не допускает.
– Это я уже поняла. Но до каких пор будет продолжаться подобное издевательство? Мы, в конце концов, тоже люди!
Петр подошел к иллюминатору.
– Совсем недолго осталось. Мы уже швартуемся у пристани Краснореченска. Сейчас на борт пожалует следственная группа, судебные медики и все остальные. И наконец закончится эта затянувшаяся пьеса под названием «Чисто медицинское убийство». Виновных найдут.
– Ты говоришь как-то обреченно, – заметила бывшая супруга, погладив его по щеке. – Похоже, сам не веришь в это.
– Видишь ли, мне осталось совсем немного. Но я не успеваю. Для завершения дела мне нужны современные средства связи, в том числе – видеосвязь.
В каюту постучали. Через минуту на столике красовался ноутбук капитана, а в руках Петр держал смартфон Царегородцева.
Элла попыталась задать несколько вопросов, но бывший супруг нервным жестом дал ей понять, что сейчас ему нельзя мешать.
Первым делом Петр поинтересовался у Эдуарда, как здоровье его отца. Когда выяснилось, что отцу недавно сделали аортокоронарное шунтирование и он идет на поправку, доктор решил напомнить производителю памятников о данном когда-то обещании.
– Я понимаю, Эдуард, что поступаю не совсем порядочно, и, поверьте, в обычной ситуации никогда к такому бы не прибегнул, но сейчас я фактически приперт к стенке, ситуация криминальная, и других выходов нет. От вас напрямую зависит свобода и здоровье мои и моих коллег. Поэтому я вынужден вас попросить помочь мне.
– Петр Федорович, вы можете располагать мной на двести процентов, – обнадеживающе прозвучало на том конце провода. – Рад помочь, сделаю все, что в моих силах.
Никогда еще гнусавый голос не внушал доктору столько оптимизма. Он вкратце описал свою необычную просьбу, поинтересовавшись, есть ли у Эдуарда необходимая аппаратура для ее выполнения.
Элла тем временем подошла к двери и осторожно выглянула в коридор. Прыщавого у двери не было, зато по коридору медленно шли двое в штатском и между ними – капитан.
Вацлав Борисович оправдывался:
– Поймите, наконец! Ждать полдня, то есть сидеть сложа руки после таких ночных событий невозможно. И мы провели кое-какие… оперативно-разыскные мероприятия.
– Что я слышу? – сдержанно рассмеялся тот, что шел справа. – Оперативная работа на теплоходе? Интересно, и кто же ее проводил?
– Разумеется, непрофессионал, так уж получилось. Но кое-какие результаты имеются, и нам бы хотелось ими поделиться.
– Хорошо, Вацлав Борисович, – пообещал тот, что шел слева. – Мы непременно ознакомимся с этими результатами. А сейчас разрешите приступить непосредственно к нашим оперативно-разыскным мероприятиям. Еще раз извиняемся за непростительную задержку, вызванную форс-мажорными обстоятельствами, вы сами знаете какими.
С этими словами троица свернула за угол – больше Элла ничего не слышала. Неожиданно появившийся с другой стороны прыщавый матрос потребовал закрыть дверь.
В каюте бывший супруг тем временем внушал кому-то по телефону:
– Думаю, могила находится в северном крыле кладбища. Пять лет назад, насколько я помню, хоронили там. Конечно, найдете. Камеру надо установить так, чтобы отчетливо были видны фамилия, имя, отчество усопшей и годы жизни. И, разумеется, фотография. Как все будет готово, отзвонитесь мне обязательно. Удачи, очень жду звонка. Эдуард, я не люблю высокопарных слов, но моя жизнь сейчас целиком зависит от того, насколько убедительно вы это сделаете. Да, да.
Когда супруг закончил разговор и отложил сотовый, Элла поинтересовалась:
– Что он должен будет сделать на могиле? Станцевать канкан? Застрелиться? Вообще, о какой могиле речь?
Петр скорчил такую гримасу, словно Элла глубоко вонзила зонд в его зубной канал, забыв при этом об анестезии. Пальцы бывшего супруга тем временем продолжали бегать по клавишам ноутбука. Он покусывал нижнюю губу, иногда шепотом ругался.
– Элк, чуточку терпения. А то сейчас заявятся хлопцы, при них уже не погуляешь по Сети – стреножат! Мне еще многое надо успеть.
Он вдруг схватил телефон, достал из кармана клочок бумажки и принялся набирать номер на телефоне Царегородцева.
