Суровые скалы темнели над глухой таежной рекой. Будто безмолвные каменные часовые, стерегущие владения злых духов, высились они над ее берегами. Ничтожно жалкими казались по сравнению с ними вековые ели и кедры. Подобно грозным изваяниям, вознеслись они к самому небу, загораживая солнце и останавливая ветер. Тишина и мрак навечно поселились у подножия этих гигантов, одним своим видом предостерегающих смельчаков о тщетности проникнуть в великую тайну здешних мест.
Но вот здесь появился человек. Человек шел прямо к утесам. Шел смело и решительно. Он уже почти приблизился к скалам… Но тут его движения замедлились. Он стал испуганно озираться по сторонам. Им овладел ужас при виде пятен крови, застывшей на каменистой почве. А еще страшнее было то, что в ответ на его призывы откуда-то снизу доносился другой голос.
И голос этот шел как будто из-под земли. Но это было еще не все. Когда человек двинулся дальше, послышался резкий свист рассекаемого воздуха, и черная тень вихрем пронеслась над суровыми утесами… Саша судорожно сжал в руках ружье.
— Да где же вы, Петр Ильич? — воскликнул он, чуть не плача от страха и отчаяния.
— Здесь я, Саша, здесь! — донеслось на этот раз более отчетливо.
Мальчик бросился к узкой расселине в утесе. Она круто уходила вниз, и там, на глубине двух или трех метров, он увидел, наконец, Петра Ильича, живого и как будто невредимого. Но Саша боялся поверить своим глазам.
— Петр Ильич, вы ранены? — спросил он в сильной тревоге.
— Нет, не ранен, — отвечал геолог. — Только вот выбраться отсюда не могу.
— Не ранены?! — воскликнул Саша, не скрывая изумления. — А откуда же… Значит, вы убили медведя?
— Да нет! Никого я не убивал. Просто провалился сюда, спасаясь от этого чудовища. А тебя нет и нет! Я аж охрип от крика. Неужели ты не слышал?!
Саша растерянно оглянулся по сторонам. Он все еще не мог прийти в себя от пережитых волнений.
— Я слышал вас, — ответил он геологу, — но не мог понять… Здесь все так необычно и страшно. Особенно эта кровь.
— Какая кровь? Что ты выдумываешь?
Саша невольно покосился на алое пятно:
— Какое там, выдумываешь! Здесь все в крови. Откуда она, Петр Ильич?
— Вот уж не знаю! Да и, право же, мне сейчас не до этого. Ты видишь, в каком я положении.
— Да… Но как вы все-таки туда попали?
— Как, как! Говорю тебе, из-за этого проклятого медведя. Я эту расселину еще раньше приметил. Ну и решил в ней спрятаться. А здесь, оказывается, вон какая глубина!
«Так вот почему он рвался к этим скалам!» — подумал Саша, вспоминая их бегство от медведя.
— Ну, а плот-то как? — спросил его Петр Ильич.
— Плот здесь. Я догнал его.
— Молодец! Беги, тащи веревку. Иначе отсюда не выбраться.
Через несколько минут геолог был наверху. Он был явно смущен всем происшедшим, и тем не менее Саше снова пришлось выслушать длинную нотацию о своем легкомыслии и мальчишестве. Выходило так, что во всем, что с ними произошло, виноваты были лишь его стихи. Саша молчал.
— Ну, ладно, — закончил Петр Ильич свои наставления. — Хорошо, что все хорошо кончилось. А что еще за кровь ты здесь нашел?
— Вон, видите, — махнул Саша рукой в сторону красных пятен.
Петр Ильич склонился над землей:
— Вот оно что! А ну-ка, принеси молоток!
Саша молча повиновался. В душе кипела обида на геолога, который не нашел ничего другого, как отчитать его после всего, что было сделано. Но для чего ему понадобился молоток?
Саша разыскал его среди сбившихся в кучу вещей и вернулся к утесам.
Петр Ильич взял молоток и зачем-то подмигнул Саше, а потом сильно ударил по пятну запекшейся крови и выбил… красивый камень ярко-малинового цвета. Саша широко раскрыл глаза:
— Так это…
Петр Ильич улыбнулся:
— Это действительно «кровь». «Лопарской кровью» называют этот минерал в стране великих озер Карелии, где о нем сложено множество легенд. А мы называем его эвдиалитом и ценим не за красивый алый цвет, а за присутствие в нем ценнейшего металла циркония, идущего на изготовление атомных реакторов.
— Атомных реакторов! — воскликнул Саша, с невольным уважением посмотрев на красный минерал, так напугавший его.
— И много в нем циркония?
Петр Ильич покачал головой: — Нет, эвдиалит имеет очень сложный состав, и на долю циркония в нем приходится не более одиннадцати процентов. Это не то, что другой силикат циркония — циркон! В том почти половину составляет металлический цирконий…
— А этот… циркон тоже красного цвета?
Геолог рассмеялся:
— Нагнал на тебя страху красный цвет! Нет, циркон совершенно не похож на эвдиалит, и не только по цвету. Эвдиалит всегда образует такие вот сплошные массы. А циркон встречается в виде отдельных правильных кристаллов.
— Как гранат или гельвин?
— Не совсем. Кристаллы циркона имеют вид вытянутых квадратных призм с пирамидками на концах, и окрашены они чаще всего в буровато-желтый цвет. Но не только в этом дело. Циркон блестит сильным алмазным блеском и имеет очень большую твердость, ни в какое сравнение не идущую с твердостью эвдиалита. Поэтому красиво окрашенные разновидности циркона используются и как драгоценные камни.
