Саша бросил ружье и, схватив шест, остановил сносимый течением плот. Потрясенный всем случившимся, он решительно не знал, что предпринять для спасения Петра Ильича. В том, что именно его он видел в когтях страшной птицы, мальчик не сомневался. Но куда она потащила геолога? Как разыскать ее логово?..
«Прежде всего надо причалить к берегу», — решил он наконец и, с опаской поглядывая на небо, начал усиленно работать шестом. Но не успел плот сдвинуться с места, как где-то совсем недалеко послышался вдруг голос геолога. Саша быстро обернулся и застыл от изумления: Петр Ильич, живой и невредимый, стоял в воде, метрах в двухстах от плота, и отчаянно махал ему руками. По лицу геолога струились ручейки, а одежда и волосы его были совершенно мокрыми. Но как он попал в реку? И что тогда утащил орел?
Саша быстро осмотрел плот и сразу заметил, что на нем нет спального мешка Петра Ильича, к которому была привязана злополучная утка. Так вот оно что! Тот длинный темный предмет, который он принял за несчастного аспиранта, был всего лишь его спальный мешок. Тут только Саша вспомнил, что в тот самый момент, когда он услышал свист крыльев, за спиной его раздался сильный всплеск.
«Это же Петр Ильич со страху плюхнулся в воду. — Саша взглянул на его мокрую жалкую фигуру и не мог удержаться от смеха. — Хорош герой!»
Он снова взялся за шест.
Вскоре Петр Ильич вскарабкался на плот.
— Давай скорее к берегу! — проговорил он охрипшим голосом. — Хорошо еще, что ты удержался на плоту, а то опять пришлось бы мчаться за ним вдогонку. Молодец! Недаром я взял тебя с собой.
Саша усмехнулся:
— Теперь вы, наверное, юбки мне не предложили бы?
Петр Ильич смущенно кашлянул.
— Ладно уж! Я же пошутил… Неужели ты не понимаешь?
— Да я тоже шучу. А вот утка-то сама за себя отплатила.
— Какая утка?
— А та самая, которую вы к спальному мешку привязали. Ведь это ее утащил орел с вашим мешком впридачу.
— Не может быть!
Петр Ильич быстро окинул глазами плот и обратился к Саше:
— Неужели в самом деле со спальным мешком утащил?
— Конечно! Он же не знал, что это спальный мешок, — усмехнулся Саша, — а подсказать ему было некому.
Но Петр Ильич не смеялся: лишиться в тайге спального мешка было делом не из приятных.
Спустя полчаса они отчалили от берега. Но и на этот раз плыть им пришлось недолго. После третьего поворота впереди, на правом берегу, показалось большое розовато-серое пятно, рельефно выделяющееся на яркой зелени деревьев. Петр Ильич засуетился. Он несколько раз протер очки, перешел на другую сторону плота и воскликнул:
— Саша! Смотри-ка! Ты знаешь, что это такое?
Саша приложил ладонь к глазам:
— Гранит, наверное.
— Гранит-то гранит, а что в граните?
Саша внимательно всмотрелся в большое обнажение. Розовато-серая масса гранита была рассечена сплошной широкой полосой.
— Полоска какая-то…
— Полоска! Это жила. Понимаешь? Пегматитовая жила! — воскликнул Петр Ильич с таким энтузиазмом, какого Саша не сидел в нем еще ни разу. Он недоуменно посмотрел на своего спутника и спросил:
— Это очень интересно?
— Еще бы! Сейчас ты сам увидишь, что это такое. А ну-ка, поднажмем!
Вскоре они подплыли к обнажению. Оно было огромно. Не менее чем на три десятка метров возвышалась перед ними сплошная стена серо-розового гранита. У подножия ее громоздились огромные глыбы. А прямо над ними, рассекая толщу гранита под небольшим углом к горизонту, проходила широкая полоса жилы. Один конец ее уходил под заваленный обломками бичевник, другой терялся в густых зарослях ельника, подступавшего к обнажению справа.
Как только плот коснулся берега, Петр Ильич спрыгнул на землю и, не теряя ни минуты, направился к обнажению. Саше тоже не терпелось скорее глянуть на никогда не виданную им пегматитовую жилу. Но на его обязанности лежало причаливание плота. Он подогнал его к самому бичевнику, закрепил у большого камня и только после этого поднялся на каменистую осыпь.
