– Иди сюда, Костя! Что ты как маленький, не видишь, куда садишься? – Вера Михайловна провела рукой по спине Лыкова, нащупывая колючки. Лыков замер. Он до сих пор не мог привыкнуть к обыденности ее прикосновений. Блаженное тепло разлилось по телу, мышцы расслабились, и он, развернувшись, обнял Веру и крепко прижал к себе. Она доверчиво уткнулась лбом ему в подбородок.
– Мама Вера, там! – в дверном проеме стоял Семка и жестом показывал куда-то себе за спину. – Ух ты!!! Что это вы?! Здравствуй, дядя Костя, а я и не заметил, когда ты пришел!
Лыков вопросительно посмотрел на Веру – мол, не пора ли признаться, что он никуда и не уходил? Но она, как всегда, отвела взгляд.
– Не «ты», а «вы», Сема! Веди себя прилично. Что там у вас произошло? – Вера Михайловна высвободилась из рук Лыкова и вышла за сыном.
– Там пришел следователь Борин с человеком, – Семка распахнул дверь в гостиную.
С дивана одновременно поднялись двое мужчин. Лыков подошел к ним и пожал руки.
– Добрый день, Вера Михайловна. Знакомьтесь, Корсун Дмитрий Олегович, адвокат. Будет представлять ваши интересы в суде.
– Спасибо. Вы уверены, что мне понадобятся услуги адвоката? – с надеждой на отрицательный ответ все же спросила Вера Михайловна.
– Вера, да. Потому что ты должна быть готова к любым вопросам со стороны органов опеки.
– Хорошо. Что от меня требуется?
– Простите, что перебиваю, – Борин бросил взгляд на старинные напольные часы. – Я сегодня вылетаю в Польшу к Хмелевским. Вера Михайловна, хотел спросить – могу я переговорить с Катей? Она у вас?
– Нет. Катя в своей квартире. Что-то случилось? Вы задержали похитителя? Но, насколько я понимаю, никакого дела о похищении нет?
– Да, Алекс Злотый задержан. Вы правы, в России ему обвинение предъявлено не будет. Но я должен его доставить к польским коллегам. Он подозревается в тяжком преступлении на их территории.
– Если вы немного задержитесь, Леонид Иванович, Катя подойдет к нам. Я позвоню ей.
– Хорошо, я подожду.
Вера Михайловна набрала на мобильном номер дочери.
– Катюша, зайди сейчас к нам. Да, это важно. Хорошо, мы ждем, – Вера Михайловна убрала телефон в карман платья. – Леонид Иванович, ей нельзя волноваться. Как-нибудь помягче, хорошо?
– Постараюсь, – Борин вздохнул. Просьба Злотого о встрече с Катериной Шторм не была для него неожиданностью.
– Вера, пока Кати нет, давай, ты переговоришь с Димой.
– Да, Вера Михайловна, – Корсун достал диктофон. – Не возражаете, буду записывать? Хорошо. Начните с того, как к вам попали четверо подростков из детского дома. Почему именно они?
– Так получилось, что три года назад из моего ансамбля ушли сразу пятеро учеников. Нет, не подумайте, что они забросили музыку. Просто выросли. Две девочки вышли замуж и уехали. Одна живет сейчас в Люксембурге, музицирует только для мужа, – Вера Михайловна улыбнулась. – Вторая в Италии. Мальчиков забрали в армию. Тогда Костя, то есть Константин Юрьевич, предложил нам с мужем посмотреть детей в детском доме. Прослушивания как такового не было. Я предложила детям заняться музыкой. Откликнулись двенадцать человек. Но через месяц занятий остались только четверо. Кирилл Рощин – его родители были артистами эстрады. Роман Величко в детском доме находился меньше года, до этого жил с бабушкой, которая водила его и в музыкальную школу, и на дзюдо. Он был из всех самым подготовленным. И в школе Рома отличник, побеждает в математических олимпиадах! Очень разносторонне талантливый мальчик.
– И Сафины?
– Да. Я сразу почувствовала в них потенциал. К тому же, у Тимура недетское упорство. Я решила взять всех четверых. Муж отговаривал меня от опеки над Тимуром и Фаиной. Да и воспитатели их тоже. Даже Виктория Павловна Соловьева, директор детдома, сомневалась в моем выборе. Я и сейчас толком не могу объяснить, почему не прислушалась к их мнению. Они оба, и Тимур, и Фая, очень одаренные музыканты. У Фаины уникальный тембр голоса. С ней я занимаюсь и вокалом.
– Дети были рады, что вы их забрали из детского дома?
– Рады. Но по-разному. Восторженно воспринял переезд только Кирилл. Рома – очень спокойно. Тимур – настороженно. Фая же во всем подражает брату.
– Вы в курсе, что именно он рассказал о том, что вы, простите, избиваете детей, заставляете их заниматься по полдня, не кормите вдосталь? – Дмитрий Олегович нарочно не выбирал выражений.
– Дима! Что такое ты говоришь! – не выдержал Лыков. – Ты же понимаешь, что его вынудили так сказать!
– Я понимаю, Костя. Важно, чтобы Вера Михайловна была готова ответить на эти обвинения.
– Мне нечего ответить вам. Это настолько абсурдно, что даже оправдываться не имеет смысла.
