Разумеется, нынешняя Дума бесправна. Из 935 внесенных законопроектов были пропущены Советом Федерации и президентом лишь 75. Но для принятия столь важного закона можно добиться и всероссийского референдума, шансы на успех которого будут столь велики, что результат трудно будет подтасовать.
Пока что можно точно предсказать, что победителям прошедших выборов не суждена спокойная жизнь. "Игра сделана", но большая часть народа никогда не согласится признать справедливым то, что точно названо "Великой криминальной революцией". В этом главное слабое место как ельцинской команды, так и всех его преемников и закулисы, желающих зафиксировать "статус кво".
Поэтому все же нет оснований для пессимизма. Запад и его "пятая колонна" проявили в освоении России такой нахрап и цинизм, что более наглядной дискредитации их целей представить себе трудно. То есть нет худа без добра: в нынешнем трудном времени есть и положительный смысл, который заключается в осознании и сознательном отвержении русским народом навязанной западнической системы.
Только в масштабе всего XX в. становится очевидно, что нынешняя "Великая криминальная революция" — это лишь последний акт беззакония, начатого в Феврале 1917 г. Там же находится и единственная легитимная точка отсчета правосознания, законной власти и границ Российского государства. Истину можно надолго запретить, но ее нельзя отменить.
Поэтому не будем заниматься прогнозами. По словам Ильина, надо служить русскому делу "как делу Божьему: не кривя, не торгуясь и не исчисляя Божьих сроков".
Удержав власть, Ельцин, видимо, почувствовал, что одних только "честных демократических выборов" для народного признания в России недостаточно. Что он все-таки нуждается еще в одной «легитимации»: идейной, национальной. "Ельцин хочет занять определенное место в истории", — заметил директор НТВ И. Малашенко. Поэтому президент распорядился в течение года (!) "разработать российскую национальную идею… У нас ее сейчас нет. И это плохо. И над этим надо работать. Подумайте над тем, какая национальная идеология — самая главная для России" ("Независимая газета", 13.7.96).
Столь откровенное признание в "отсутствии национальной идеи" показательно характеризует самого президента: это человек, не знакомый с культурой и историей своей страны и дорвавшийся до власти ценою разрушения государства. В своей конституции, принятой описанным "способом Бурбулиса", Ельцин в 1993 г. даже записал: "Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной… (ст. 13). А его тогдашний министр печати М. Полторанин заявил: "Русская идея — это как чирей, который вызревает, когда в народе не все в порядке" (радио "Голос России", 13.2.94).
Все эти годы, вопреки конституции, стране была навязана идеология обезьянничания с Запада, вплоть до самоназваний: супрефекты, префекты, мэры, спикеры… Даже столь неудобопроизносимое слово, как «инаугурация», Ельцину показалось престижным. В ее ритуале было очевидно, что западнический режим пытается лишь маскировать свою идейную пустоту «национальной» окраской вроде бутафорских гвардейцев в киверах.
Видимо, для этого и возникла потребность в "национальной идее" — для маскировки сущности режима и для оседлания русского патриотизма как еще одной опоры власти. И делаться это, похоже, будет "полезными патриотами" и "духовными лицами", которые уже поют осанну Чубайсу, проповедуют присоединение к "если хотите, постхристианскому… американо-европейскому цивилизационному пространству" и клеймят православное понимание российского призвания как "русский бред" (игумен И. Павлов в "Независимой газете", 31.8.96).
Самое большее, что удается придворным философам, — стиль "а ля рюс": "Виват, Россия!. Из дореволюционной эпохи они берут лишь внешний антураж западнического периода, в котором и коренятся наши дальнейшие беды. То есть ни Ельцин, ни эти «мыслители» не сознают, что придумать и насадить национальную идею так же нельзя, как нельзя придумать искусственную национальность или отца и мать.
Русская национальная идея — это Замысел Божий о России. Он был ответно осознан нашим народом после Крещения Руси, в обороне как от восточных варваров, так и от высокомерных западных колонизаторов-еретиков. В борьбе за свое национальное и духовное бытие Русь осознала свой путь как преемница стержневого вселенского царства истории: "Москва — Третий Рим". Это понятно лишь в рамках православной историософии: волею Божией России выпало быть тем «Удерживающим» мир от разгула сил зла и от воцарения антихриста, о чем говорил апостол Павел.
