Тот факт, что историческая судьба России таит в себе загадку, достаточно очевиден для каждого, кто хотя бы взглянет на географическую карту: в российской планетарной огромности нельзя не видеть удивительного феномена. Занимая центр земной суши, Россия (в ее естественных исторических границах) соприкасается со всеми главными мировыми цивилизациями и частично вбирает их в себя.
Русская история тоже развивалась не "как у всех". Своей периодической внешней «катастрофичностью» она отличалась от созерцательной недвижности Востока, а своим внутренним душевным постоянством — от бурной динамики Запада с его Возрождением, Реформацией, Просвещением, буржуазными революциями и т. п. И тем не менее русская история всегда была неразрывно связана с развитием западного мира, являясь — как мы покажем в этой работе — средоточием смысла не только своей, но и западной, а точнее — всемирной цивилизации. Особенно ясно это стало в XX веке, все мировые катаклизмы которого связаны с Россией. При этом в своей драматичной судьбе она доводила до логической кульминации и мучительно переживала не столько свои" сколько западные исходные импульсы и идеи.
Лишь в общемировом контексте и самим русским по-настоящему становится понятно значение России, как это обнаруживали многие наши западники, попадая за границу. Причем Запад не только оттеняет собой русскую цивилизацию, давая возможность сравнения. Он демонстрирует нам и свою враждебность. Не со стороны простых людей, им скорее свойственно любопытство к "загадочной русской душе". Враждебность проявляется в действиях правящих кругов Запада как постоянный неизбежный феномен, сопровождающий всю русскую историю, который также требует осмысления вместе с ней. И это возможно только в масштабе православной историософии.
Человечество издавна стремилось постичь смысл истории. Не только из любопытства, но и потому, что без этого невозможно понять конечный смысл жизни отдельного человека. Нет такой цивилизации и религии, которая не пыталась бы дать ответ на этот вопрос устами своих жрецов, мыслителей, художников.
То есть человечество всегда ощущало, что в истории есть внутренний закон, не зависимый от сознания людей, который люди, однако, способны постичь. Так, в мире изначально существуют закон всемирного тяготения и закон строения вещества (систематизированный в таблице Менделеева) — стройные формулы, пронизывающие и упорядочивающие хаос материи как внутри ее, так и в бескрайнем пространстве (и поскольку эти закономерности существовали до того, как их открыли люди, — это говорит о первичной упорядочивающей идее в мире).
Точно так же в мире должен изначально существовать и духовный закон, без которого не понять исторические процессы. Уже древние люди знали, что следование высшей Истине как должному обеспечивает подлинный расцвет народа — в этом случае народ живет по "закону жизни"; а уклонение от Истины обрекает на гибель — и тогда тот же самый закон проявляется в судьбе народа или отдельного человека как "закон смерти".
Однако непосредственное знание Бога было у большинства народов затемнено в язычестве. За исключением некоторых зерен истины и интуитивных прозрений, языческие трактовки этого закона не были верными. Главным образом потому, что они не могли четко различать происхождение сил добра и зла в духовном мире, поклоняясь тем и другим как вечным и равнозначным началам бытия. Такое видение мира не предполагало победы добра над злом как цели истории. Так, восточные религии, чувствуя необходимость праведной жизни ради добра, полагали, что высшая цель ее — растворение в безличном духовном океане ("нирване"); здесь нет истории как таковой, потому что нет бессмертной личности и нет Бога: есть лишь бессмысленный круговорот «перевоплощений» некоей иллюзорной субстанции «я», которая завершается метафизическим самоубийством. Бесцельность истории — признак всех языческих религий, в том числе у классических греков, боги которых ведут себя столь же греховно, как люди; это лишь влиятельные соседи, живущие этажом выше и также ничего не знающие о происхождении мира и о его цели.
Нет понятия о смысле истории и в современных «научных» идеологиях, рисующих пред человечеством картину бесконечного прогресса как самоцели в овладении земным миром для построения общества благоденствия — без учета поврежденной духовной природы мира. «Прогрессивные» историки (западные, советские, постсоветские) видят в предшествовавших веках лишь перечень событий, наслоения мертвого материала. Такой прогресс представляет собой непрерывное уничтожение прошлого (со всем его смыслом и опытом) фикцией счастливого будущего; это отрыв от онтологического фундамента истории в свободном падении вперед, словно под притяжением некоей невидимой планеты…
