Необычность проявилась уже в том, что антимонархическая революция в России не ограничилась «умеренным» буржуазным Февралем (как это было типично для буржуазных революций на Западе). Масонский Февраль, духовно и психологически чуждый русскому духу, привел лишь к хаосу и своему логичному продолжению в виде Октября. Большевизм же стал обманно эксплуатировать в своих целях наряду с худшими также и лучшие свойства русского характера: чувство справедливости (отсюда благоприятная почва для «научного» коммунистического "рая на земле"), неотмирность (отсюда иное, чем на Западе, отношение к собственности и к богатству), нравственный максимализм (который остается и тогда, когда абсолютизируется нечто ошибочное), соборность (на которой паразитировал тоталитаризм), жертвенность служения и смирение (отсюда и знаменитое русское долготерпение).
Так в большевизме "тайна беззакония", приноравливаясь к особенностям русского народа, выступила не в виде равнодушного пренебрежения Истиной, как на Западе, а в виде подмены Истины ложью в привычных русских психологических рамках, побуждая народ к жертвенному служению ей под лозунгом не мещанского счастья (на это русских увлечь было трудно), а освобождения всего мира от социального зла. В этом была одна из причин победы большевизма. Но в этом же таилась и причина его неминуемого поражения, поскольку подменять Истину ложью долго было невозможно.
Большевицкий террор против Церкви и подлежавшей уничтожению "черносотенной русской культуры" (Ленин) явил собою совершенно новый тип государственности: в отличие от западных демократий она уже не просто поощряла свободное нравственное разложение общества, а взялась насильственно выкорчевать духовное начало в человеке, превратив его в материально-производственный «винтик» и открыто размахнувшись в своей программе на немедленную мировую революцию.
Во всех сферах жизни большевиками насаждалась классовая мораль, полностью противоположная и заповедям Христа о любви и милосердии ("милосердие — измена революции"), и десяти заповедям, данным Моисею: 1) "бога нет", 2) обязательное поклонение марксистским кумирам, чьи имена, как проказа, покрыли всю карту России, 3) поношение имени Господа, 4) введение пятидневки для отмены христианской недели, 5) ради партии "предай родителей" (культ "Павлика Морозова"), 6) расстрелы заложников и террор как "средство убеждения" (Ленин), 7) супружеская верность — "пережитки прошлого" (Коллонтай), 8) "грабь награбленное"; 9) ради дела коммунизма "надо пойти на все и всяческие жертвы, даже — в случае необходимости — на всяческие уловки, хитрости, нелегальные приемы, умолчания, сокрытия правды" (Ленин. ПСС, 3-е изд. т. 25, с. 199); 10) зависть же к чужому имуществу была изначально положена в основу марксизма… Соответственно и обещанное коммунистами "светлое будущее" было рассчитано на глубоко аморальных потомков, готовых оправдать своим "земным раем" все многомиллионные человеческие жертвы, положенные в его фундамент.
При этом нельзя не видеть, что антихристианский пафос большевизма преследовал даже не цели укрепления экономики (этого не могла достичь, например, коллективизация, погубившая 10 миллионов крестьян), а некую духовную, не всегда осознаваемую цель ритуального убийства православной России. Отсюда — изуверские казни духовенства, глумление над иконами и мощами святых, памятник Иуде, "безбожная пятилетка"…
Разумеется, всего этого народ не выбирал (как утверждали большевики) и даже в своей малой прокоммунистической части не ожидал, а был обманут посулами: "Фабрики — рабочим! Земля крестьянам! Власть — советам!; "Мы наш, мы новый мир построим! …. В революции народ практически не участвовал, а выжидал (в гражданской войне осознанно приняли участие около 1 % (процента) населения с обеих сторон), после чего был карательными методами мобилизован в красную армию и колхозы. Его отношение к советской власти уже в 1920-е гг. выразилось в тысячах повсеместных восстаний, кроваво подавлявшихся безжалостными интернациональными войсками, — так ему пришлось расплачиваться за то, что смуте не был дан сразу должный отпор…
