Тем более это незнание Православия обрекало на крах всех именитых западных историософов: Шпенглера, Тойнби, Ясперса и др., которые, даже если брались излагать «христианский» смысл истории, — то в лучшем случае исходили из приземленных католической и протестантской трактовок. Подобных западных авторитетов рекомендуют теперь в качестве последней истины и бывшие пропагандисты «истмата» — чему примером может служить антология "Философия истории" (М., 1995), выпущенная на деньги миллиардера Сороса как "Учебное пособие для студентов гуманитарных вузов": в числе представленных 26 авторов мы находим даже Маркса и Энгельса — но ни одного русского православного мыслителя.
Отсутствие на Западе должной системы духовных координат для осознания всемирной удерживающей роли России было причиной непонимания даже прямых Божиих откровений. Мы можем лишь гадать, что на самом деле Божия Матерь сказала Западу в знаменитых ежемесячных явлениях с мая по октябрь 1917 г. в португальской Фатиме. Ватикан точных слов Богородицы, переданных через детей, так и не опубликовал. Несомненно, правы те из нас, кто отказывается связывать судьбу России с молитвой за нее папы, — ибо в распинаемой России молитвы в XX в. звучат пронзительнее. Похоже, это явление было предназначено для спасения не России западными молитвами, а хотя бы малой части Запада — русской Голгофой, чтобы раскрыть ему глаза на происходящее… Это была попытка Божией Матери открыть западным людям глаза на Россию как на Удерживающего с призывом помочь его восстановлению — для всего мира. Те единицы, которые поняли это (в основном через русскую эмиграцию) — несомненно, узрели и тот "свет с Востока", который наиболее чуткие христиане западного мира ждали от России.
Ватикан же попытался воспользоваться большевицким разгромом Церкви, чтобы заключить соглашение с советской властью для утверждения католических структур на руинах Православия… Большую активность в этих целях развил кардинал д" Эрбиньи, а экзарх католической Церкви восточного обряда Л. Федоров в 1923 г. заявил, что "католики свободно вздохнули, когда произошла Октябрьская революция… русские католики почувствовали себя счастливыми" (протод. Герман Иванов-Тринадцатый, "Русская православная Церковь лицом к Западу", 1994).
Вопреки тому, что после 1917 г. на Западе стали бытовать понятия "христианский Запад" и "безбожная Россия", духовная суть России и Запада в эту эпоху состояла не в лозунгах, декларируемых их политическими властями, а в видимых одному Богу духовных центрах все тех же противоборствующих сил: удерживающих и апостасийных. Эти центры за прошедшее столетие сместились по вертикали. Сатанинская "тайна беззакония", все более выходя наверх из закулисья, материализовалась в структурах "Нового мирового порядка" (США, Лига наций, ООН, НАТО, Совет международных отношений, Трехстороняя комиссия, Бильдербергский клуб и т. п.). Тогда как русская удерживающая сила в Отечестве и рассеянии скрылась в невидимый для посторонних Град Китеж, держась за Небо в своих молитвах.
Отметим, что под западным влиянием и в эмигрантском Православии пролег водораздел между двумя разнонаправленными установками: "правда о Небе" и "правда о земле". «Земное» Православие было готово вместе с западным христианством приспосабливаться к условиям современной апостасии. Апологеты этого пути (парижские и нью-йоркские) даже утверждали, что только при демократии христиане получают "реальные возможности свободной христианизации мира", забывая о столь же свободно действующих силах антихриста… Нужно было совершенно утратить представление о смысле истории и о назначении Церкви в мире, чтобы признать нормальным и даже "более благоприятным" тот строй, который в качестве государственной идеологии провозгласил принципиальное уравнивание добра и зла…
Запад, впрочем, дал свою политическую реакцию на победу демократической "мировой закулисы" в Первой мировой войне — фашизм (о фашизме см. отдельную статью в этом сборнике), стремившийся защитить свои нации как от либерального разложения, так и от марксистского «отмирания». Если демократия внутренне опустошила нацию бездуховным плюрализмом (стремясь к космополитизации мира), а коммунизм открыто провозгласил нацию и государство преходящим этапом на пути к всемирному интернационализму, то фашизм обожествил нацию и государство как высшую ценность. Именно в этом суть классического (итальянского) фашизма, который не следует смешивать с расистским гитлеровским нацизмом с его теорией господства высшей расы (в этом у немцев было явное подражание иудаизму — почему и вылилось в ярость к сопернику). Фашистская же реакция была языческой: идеалом она избрала возврат к «ветхому» Риму, видя ценность такого земного государства в самом себе, а не в служении Божию замыслу ради спасения людей к жизни вечной в симфонии с истинной Церковью. Поэтому фашистам оказалась не по плечу духовная задача восстановления истинных святынь, попранных марксизмом и либеральной демократией.
