С религиозной же точки зрения это шествие еврейского материализма имеет и другую сторону. Именно из-за него основная часть еврейского народа во главе со своим руководством не признала Мессию-Христа с его ценностями неземного Царствия Небесного — и ждет своего «мессию», земного израильского царя, называемого в святоотеческой традиции «антихристом». Христос Сам предупредил евреев об антихристе: "Я пришел во имя Отца Моего, и не принимаете Меня; а если иной придет во имя свое, его примете" (Ин. 5, 43). Поэтому слова Христа — "ваш отец диавол" (Ин. 8, 44) — были произнесены совсем не аллегорически. Своей глобальной активностью, начиная с создания колониальных империй и до сегодняшних транснациональных корпораций, иудеи в сущности объединяют мир в будущее материалистическое царство антихриста.
Когда это произойдет, — нам знать не дано. По словам апостола Павла, "тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь" (2 Фес. 2, 7–8). То есть к воцарению антихриста мир должен окончательно сдать свои удерживающие — христианские — принципы, которые более всего в мире отстаивала православная Россия. И после ее сокрушения еврейством нельзя не видеть, что современное состояние мира обнаруживает все больше признаков такой сдачи, что наглядно отражается и в экономике.
Один из противников православной цивилизации противопоставляет ей американскую именно тем, что отцы американской конституции "не верили, что добродетель способна когда-либо нейтрализовать порок, вместо этого отцы конституции полагались на способность порока нейтрализовать порок" (Янов А. "Русская идея и 2000-й год"). Так, «нейтрализуя» друг друга и тем самым нуждаясь друг в друге, различные пороки неизбежно ведут к нарастанию общего уровня греховности. Этого требует сама капиталистическая экономика, основанная на непрерывном росте, — при остановке она «падает», как велосипед. Для роста же она нуждается в новых рынках сбыта. А когда вся земля освоена, рынки ищутся уже не на заморских территориях, а в огромном континенте инстинктов самого человека, где открываются и поощряются все новые виды потребностей и удовольствий, — вот за счет чего сегодня во многом осуществляется "рост".
Такая "экономика роста" жизненно заинтересована в устранении абсолютных духовных ценностей и в отказе от самого понятия греха (в этом смысл так называемой "сексуальной революции"). Всесильный Молох рынка сминает ограничительные этические нормы и добивается легализации того, что еще недавно считалось нравственно недопустимым. Взять хотя бы искусственные выкидыши живых младенцев для их коммерческой утилизации на пересадочные ткани и омолаживающую косметику (практикуется американцами в ельцинской Москве; чем это отличается от переработки человеческих тел на мыло нацистами?)…
Вебер писал уже о капитализме начала XX в., что это "могущественный космос современной экономики… он определяет при помощи принуждения, превосходящего силы индивидуума, стиль жизни всех, кто с самого рождения попал в водоворот его развития, а не только тех, кто принимает непосредственное, прямое участие в экономической приобретательской деятельности… Человек, все более и более превращавшийся из управляющего на службе у Бога в машину на службе у капитала, должен был выполнять какой-то категорический императив, который становился тем иррациональнее, чем дальше заходило отмирание религиозных его корней". В сущности это форма уже не экономического, а духовного рабства человека у той силы, которая стремится господствовать в материальном мире.
В конце XX в. с прекращением разделения планеты на два враждебных лагеря, начата особенно активная нивелировка и дехристианизация мира под видом его демократизации. Ибо только в обездуховленном, денационализированном обществе деньги могут стать высшей ценностью и властью. Это цель "Нового мирового порядка": объединение общечеловеческой массы на животно-потребительской основе, с иерархией стран и социальных слоев лишь по уровню потребления — в точном соответствии с материалистическим рецептом властвования, которым дьявол безуспешно обольщал Христа в пустыне…
Такова нравственная суть «конечной» экономической цивилизации Фукуямы, которая должна "с неизбежностью" овладеть миром. Более конкретно ее в 1991 г. описал Ж. Аттали ("На пороге нового тысячелетия". М., 1993) как торговый строй или «номадизм», в котором более нет государственных границ, по всей планете движутся номады-кочевники, "утратившие традиционную привязанность к стране, общине, семье" (заметное родство с коммунизмом…) и обладающие правом продавать и покупать как важнейшим в жизни.
