К этому выводу даже на основе чисто философского анализа, не будучи монархистом, пришел с. Л. Франк в книге "Духовные основы общества" (1930). Он показал, что лишь в соборном служении всего народа правде Божией, а не в исполнении индивидуальных субъективных хотений, человек раскрывает свое подлинное духовное существо. Для этого людям необходима верховная власть, которая "есть не приказчик человеческого коллектива, а по самому своему существу — слуга Божий, блюститель правды"; такая власть "охраняет не интересы сегодняшних членов общества, а интересы общества как сверхвременного единства, имеющего свое целостное религиозное призвание, свою всемирно-историческую миссию. В монархической идее царя как "помазанника Божия" содержится поэтому глубокая и верная идея", — писал Франк. Этой цели служит и династичность как способ непрерывности и бесспорной законности власти, устраняющий борьбу за нее.
Отход общества от монархической идеи может вести лишь к утрате подлинного смысла жизни и к деградации, даже если это проявляется не сразу. Так, замена монархии аристократией уже снижает идеал власти от Бога — до прагматического совета "лучших людей", действующих своим несовершенным умом и стремящихся доказать перед другими свое шаткое (ибо зависящее от субъективной оценки человеческих качеств) право на власть. Борьба за власть и за ее сохранение становится существенным содержанием правления аристократии…
В еще большей мере борьба за власть, а не служение Истине, составляет суть демократии, при которой истина определяется методом простой арифметики большинства. Большинство же людей склонно судить о смысле жизни на основании своих приземленных потребностей; поэтому именно демократия, с одной стороны, занижает цели государства по среднему уровню обывателя, и, с другой — дает силам зла наибольшую возможность манипулирования "народной волей" через эти земные потребности. Так демократия, обожествляющая греховную волю количественной массы людей, превращается в наиболее откровенное их непослушание Божию замыслу.
Демократия могла бы служить ему только в том случае, если бы его в полной мере сознавало большинство индивидуумов, преодолевая свои греховные склонности, приобретая знания об управлении государством и имея прочную защиту от влияния злых сил. Но надеяться на это — утопия. Настоящая монархия как раз и призвана хранить, осуществлять и защищать тот народный идеал, к которому стремился бы народ, если бы стоял на должной нравственной высоте.
Православная монархия основана на народной вере не в способность правящей личности (как при аристократии или диктатуре), а в силу того идеала, который задается Церковью и которому правитель тоже подчинен, получая именно для этого свою власть от Бога. Эта народная вера в православный идеал государства вместе с Церковью призвана смягчать и возможные личные недостатки монарха, не позволяя им превращаться в норму. Ведь в своем конкретном правлении православный монарх, конечно, учитывает и "глас народа", его потребности, опирается и на аристократию, не допуская лишь верховенства того и другого в принятии решений, — напоминал Тихомиров. Например, в допетровское время Цари правили вместе с совещательной боярской думой (аристократический элемент власти) и Земскими Соборами (демократический элемент). Позже и славянофилы считали Земские Соборы и низовое народное самоуправление непременной принадлежностью русской монархии. Даже такой либерал, как П.А. Сорокин, признавал, что в России "под железной крышей самодержавной монархии жило сто тысяч крестьянских республик".
Таким образом, сравнение трех основных форм правления — власти одного человека (монархия), власти нескольких людей (аристократия) и "власти народа" (демократия) — показывает, что легче всего конечная цель спасения от греха как можно большего числа людей достигается при власти специально подготовленного для этой миссии правителя-служителя Божьему замыслу. Такой наследственный Царь, рукополагаемый и направляемый Церковью, с одной стороны, и сам независим от политической борьбы за власть и от прочих земных сил, с другой стороны, он освобождает и аристократию от искушения борьбы за верховную власть, создавая всем возможности более одухотворенного служения народному идеалу. Их совместная государственная политика, не стесненная рамками избирательного срока, а руководствующаяся вечными критериями народного блага, в наибольшей степени способна его обеспечить как материально, так и духовно — в масштабе смысла жизни человека.
