Этот вопрос партия должна решить и сама для себя. До сих пор у нее была функция хотя и малопочетная, но ясная и оправданная в собственных глазах: держать, сосать и не пущать. Однако чем большее число функций будет передано другим институциям, тем с большим удивлением общество вправе взирать на «свою» партию: зачем ему сей "Ум, Честь и Совесть нашей эпохи"? Может, товарищи, "ваша эпоха" уже прошла? Ведь если отдать "всю власть Советам" как избираемым органам самоуправления вплоть до парламента и правительству как компетентным специалистам, то в чем должна заключаться "руководящая и направляющая роль" партии?..
В любом случае, претендент на "руководящую роль" в обществе должен подкрепить свою претензию не "единственно верным учением", а соответствующими качествами. Но КПСС присваивает себе статус элиты без доказательств, несмотря на огромную вину перед народом, которому по-прежнему оставляет статус "недоразвитых масс". И если проблема легитимности власти компартии будет всегда оставаться щекотливой по нормам права, подвергаясь моральному давлению мира извне, то нежелание масс мириться со статусом «недоразвитости» будет обострять проблему изнутри.
Если партийные реформаторы не найдут способа разрешения этих противоречий, то в созревании их кроется неизбежный крах рассматриваемой концепции безболезненного демонтажа. В этой связи создание второй — непартийной, деидеологизированной — точки опоры власти по линии Советов было бы верным шагом, если последует перенесение на него центра тяжести власти, а затем и ампутация "партийной ноги".
Этот вариант удобен для деидеологизации системы власти. Но он вряд ли решает проблему снятия с партийных деятелей личной моральной ответственности за причастность к геноцидной партии. Эту ответственность, помимо приобретения авторитета «сталкера», может снять лишь покаяние.
Допущение покаяния, наверное, звучит странно в статье на политическую тему. Действительно, не слишком ли увлекся автор?
Но в том-то и дело, что рассматриваемая гипотеза не чисто политическая. Она метаполитическая, предполагающая возможность действия в истории, особенно в ее судьбоносные моменты, не только прагматического расчета и эгоистических факторов. В ней, как и в позиции общенационального согласия, лежит надежда на образ и подобие Божье в человеке, который, бывает, просыпается и у разбойника. Надежда на то, что новое поколение правящего слоя, лично не ответственное за создание и укрепление режима и связанное лишь проблемой легитимации власти, более открыто восприятию здравого смысла. Этой «ненулевой» надеждой было когда-то продиктовано и солженицынское "Письмо к вождям".
Выскажу, кстати, мнение об идущих сейчас в эмиграции дискуссиях в связи с разным отношением к «перестройке». Известный армянский деятель Э.В. Оганесян сделал правильное замечание: разные позиции часто объясняются тем, любят или нет Россию противники режима. Но и среди любящих, видимо, есть деление на:
1. позицию политической оппозиционной партии, которая готова не только критиковать, но и взять власть в свои руки; оппозиция есть претензия на власть, и она тем более обязывает к бескомпромиссному отрицанию власти неправедной;
