Тайна рукописи полностью

Тени: одна из низших каст Невидимых. Могут чувствовать, но неразумны. Они голодны – они питаются. Они не выносят прямого попадания света, поэтому охотятся только по ночам. Они похищают жизнь тем же способом, каким СерыйЧеловек похищает красоту, осушают своих жертв с вампирским проворством. Оценка угрозы: смертельны.

Иерихон Бэрронс многое рассказал мне прошлой ночью, после чего затолкал в такси и отправил в «Кларин-хаус». Я решила все это записать, сильно опасаясь, что записи будут выглядеть как нечто, увиденное в фантастическом сериале с плохим сценарием.

Королевские Охотники: средняя каста Невидимых. Разумны и агрессивны, внешне полностью подходят под классическое описание Дьявола: раздвоенные копыта, рога, вытянутые, похожие на козлиные, морды, кожистые крылья, хвосты, светящиеся оранжевые глаза. Их первоочередная функция: уничтожение ши-видящих. Оценка угрозы: смертельны.

Что ведет нас к следующему приколу:

Ши-видящие: люди, на которых не действует магия эльфов, способные видеть сквозь иллюзии, или «чары», с помощью которых эльфы скрывают свою истинную сущность. Некоторые ши-видящие способны также видеть Тавры, тайные порталы между реальностями. Некоторые способны чувствовать близость объектов сил, принадлежащих Видимым и Невидимым. Каждый ши-видящий индивидуален, различны степени чувствительности к близости эльфов. Некоторые ограничены, некоторые наделены несколькими «особыми силами».

Я фыркнула. Особыми силами. Кто-то явно насмотрелся фантастики, и этот кто-то – точно не я. Прикол в том, что я являюсь одной из этих личностей. Согласно утверждениям Бэрронса, «Истинное Зрение» передается по наследству. Он считает, что Алина тоже обладала такой способностью и именно поэтому ее убил кто-то из замеченных ею эльфов.

Я закрыла блокнот. Он был заполнен ровно на две трети. Скоро придется покупать новый. Первая половина записей содержала мои попытки справиться с отчаянием вперемешку с бессвязными воспоминаниями об Алине. Следующие тридцать или около того страниц пестрели списками и идеями по поводу того, как выследить ее убийцу.

А последние страницы были заполнены полной ерундой, которую я все же аккуратно записала. Мама с папой, если когда-нибудь доберутся до меня, запрут свою дочь в комнате и накачают лекарствами. «Мы не знаем, что случилось, доктор. – Я почти слышала, как папа говорит это, держа в руках мой дневник. – Она уехала в Дублин и сошла с ума». Внезапно я поняла, почему Алина всегда прятала свои дневники.

Я моргнула и повторила про себя: «Алина всегда прятала свои дневники».

Ну конечно же, как я могла забыть?

Алина всю жизнь вела дневник. С тех пор как мы были детьми, она ни дня не провела без того, чтобы не сделать в нем запись. Обычно я заставала ее за этим занятием перед тем, как мы закрывались на ночь в своих комнатах, – она писала, лежа на кровати. «Когда-нибудь я дам тебе это прочитать, Младшая», – говорила она мне. Когда мы были детьми, она называла меня Маленький Мак (в противоположность Биг Маку), но когда мы подросли, кличка сменилась на Младшую. «Прочитаешь, когда тебе стукнет восемьдесят и будет слишком поздно перенимать у меня плохие привычки». Она смеялась, и я смеялась тоже, поскольку у Алины не было плохих привычек и мы обе об этом знали. Дневник был ее главным поверенным, ее самым близким другом. Она доверяла ему секреты, о которых никогда не говорила мне. Я знала об этом, поскольку нашла несколько ее тетрадей. Когда я подросла, я перестала охотиться за дневниками сестры, но она не переставала прятать их. Думаю, самые ранние свои записи Алина спрятала в закрытом ящике на чердаке, и она все время дразнила меня, говоря, что я никогда не смогу найти ее последний, самый лучший тайник.

– О нет, я его найду, – поклялась я. Я найду его, даже если для этого мне придется разобрать ее квартиру по кирпичику.