— Она ещё не стала женщиной, может не сработать, — заунывным голосом пояснил старик. И после паузы добавил: — Хотя шансы и есть.
Маша разглядела, как сильно Вика сжала в руках чашку. Того и гляди фарфор треснет.
Маша сама задержала дыхание от напряжения. Неужели, прямо сейчас они решали, с кем сделать эту ужасную неизвестную штуку: с ней или с Полиной? Вот прямо сейчас и прямо так за чашкой чая в дурацкой гостиной решать судьбу человека? Решать, кому поломать психику? Так цинично. У Маши внутри всё клокотало. Злость перемешалась с чувством страха. Сердце ошпарило кипятком и оно пыталось вырваться наружу со страшной силой.
— Но, дорогие мои, — продолжил Гектор.
Звук на камере зашипел и пропал.
— Что такое? — взволнованно спросила Маша. — Можно вернуть звук?
— Бывает иногда. Плохая связь, — Никос начал щелкать мышкой по экрану, проверяя какие-то значки.
А Гектор продолжал что-то говорить. Маша затрясла ногой и закусила ноготь на указательном пальце.
Лица присутствующих в бирюзовой гостиной стали меняться. На одном отразилось удивление, на другом будто сожаление, на третьем сочувствие.
«Боже! О чём они там говорят?» — только и думала Маша.
Маша часто дышала и смотрела в монитор:
— Ну что со звуком, мальчики?
— Сейчас. Перезагружаю, — Никос закрыл программу.
Теперь Маша даже не видела картины происходящего. Волнение подкатило изжогой к горлу.
— Большинство багов решается обычной перезагрузкой, — пояснил Янис.
— Чего? — Маша перевела взгляд на мальчика.
— Сейчас всё заработает говорю.
— Готово! — сообщил Никос и развернул на весь экран изображение бирюзовой гостиной.
Все Адамосы сидели на прежних местах. Гектор по-прежнему говорил:
— … Мы это знаем. Но, дорогие женщины, ситуация обострилась. Прошлая встреча не была проведена, как следует. Мы рисковали здоровьем Виктории из-за чего нам пришлось остановиться. Опыт. — Старик сделал акцент на этом слове. — У нас есть наш бесценный опыт, когда мы потеряли мою дорогую Ифиджинию. Воистину, мы получили столько ответов в ту встречу, но какой ценой! Мы же не хотели потерять и Викторию.
— Благодарю, Гектор, — скромно подала голос Вика. — Я ценю это.
— Я знаю. Ты умная женщина, Вика. И умеешь ценить то, что дано.
— И мне жаль, что я подвела всех нас. — Вика опустила голову и тяжело вздохнула, будто собираясь с духом: — Я пойду.
Маша раскрыла рот от удивления, посмотрела на двойняшек. Кажется, дети не совсем понимали о чём речь. Они наблюдали за происходящим с интересом, но на их лицах не было ни удивления, ни страха.
— Ты уверена, дорогая? — спросил у жены Демид.
— Мне уже лучше. — Именно в этот момент её голос предательски дрогнул, в горле запершило и она закашляла себе в ладони. Этот жуткий, лающий кашель, который сопровождал её последние месяцы. Вика убрала руки от лица, посмотрела на свою ладонь, увидела там капельки крови и с невозмутимым видом растёрла их пальцами по коже и продолжила: — А со мной надёжнее, чем с Полиной. Если Маша ещё не готова.
Гектор едва заметно кивнул и поднялся с места.
— Увидимся позже. — Старик вышел из гостиной.
Следом за ним разошлись и остальные.
Маша поднялась со стула. Стала ходить по комнате.
— Господи! Что это было?
— Мы не знаем. — Никос пожал плечами.— А что случилось с вашей бабушкой? Как она погибла?Двойняшки переглянулись. Теперь в их глазах Маша уловила испуг.
— Вы же знаете, мне можно доверять.
Дети смотрели друг на друга так, будто общались на одним им известном немом языке, понимая друг друга по взгляду. Заговорил Янис.
— В день, когда бабушка умерла, мы кое-что видели. — Он сел на стул и почесал затылок.
— Мы давно заметили. Раз в году ночью распускают всю прислугу.
— Мы никогда не придавали этому значения до той ночи, — пояснил Никос.— Да. Обычно, нам не разрешают есть сладкое на ночь, но в этот день всегда дают молоко и печенье. Мама делает штук по сто и разрешает съесть, сколько влезет. Мы играем в приставку, едим и так и засыпаем. Кайф.— Кайф, — мечтательно подтвердил Никос.— В ту ночь мама принесла так много печенья, — продолжил Янис. — У нас животы болели, мы дышать не могли. В общем, Никоса вырвало, и меня следом за ним, глядя на это.Никос пожал плечами, как бы говоря: бывает.
— И что было дальше? — Маша выжидающе смотрела на двойняшек.
— Весь настрой сбился. Играть не хотелось. Да и спать не хотелось.— Мы захотели ещё печенья.— Мы хотели пойти на кухню, но кто-то нас запер.— Меня тоже заперли в ту ночь, — вслух произнесла Маша. — Аякс сказал, это он по-привычке, чтобы вы не наставили в комнате своих ловушек.
— Для нас не существует закрытых дверей, — самодовольно сказал Янис.
— Да. Но они наивно запирают двери, — усмехнулся Никос.— Значит, вы вскрыли замок и что дальше?— Мы спустились на кухню и наелись печенья, как и хотели. И когда шли обратно, увидели, как отец зашёл в дом. С него лилась вода, он матерился.
— Дамас? Матерился? — удивилась Маша.