– Мистер Сирил Пинкертон, верно? – начал суперинтендант вполне дружески. – Простите, что побеспокоил вас, сэр. Кстати, а кто вы по профессии?
– Никто, – улыбнулся я. – Мне посчастливилось обладать некоторым состоянием, позволяющим вести относительно комфортное существование.
– Насколько я понимаю, вы живете в Лондоне?
– Да. Владею квартиркой на Кенсингтон-сквер. Номер двадцать семь, Кромвель-мэншенс.
– Благодарю вас, сэр. Сколько вам лет?
– Тридцать шесть.
– Не женаты.
– Совершенно верно.
– Итак, вы, кажется, хорошо знали покойного, мистера Скотта-Дэвиса, верно?
– Не сказать, чтобы очень хорошо. Напротив. Знаком, не более того.
– В самом деле? Что ж, сэр, мне бы хотелось, чтобы вы своими словами рассказали, что произошло здесь сегодня, в меру вашей осведомленности. Лишь то, что видели собственными глазами.
– Разумеется, суперинтендант, – заверил я и дал ему столь ясный отчет о произошедшем, как только мог.
– Благодарю вас, сэр. Мистер Хиллъярд уже сообщил мне, что самолично зарядил ружье, использованное вами в сегодняшнем спектакле – насколько я понимаю, вы играли роль стрелка? – холостым зарядом, который опять же самолично и приготовил для этой цели. Вы осмотрели патронник перед тем, как стрелять?
– Да, суперинтендант. Меня с детства учили ни за что не наводить ни на кого оружие, даже незаряженное, так что я почти инстинктивно решил в последнюю минуту убедиться, что не произошло ошибки. Да я и целился-то вовсе не в мистера Скотта-Дэвиса, а ему над левым плечом.
– Понятно. Полагаю, мистер Пинкертон, вы привыкли обращаться с оружием? В смысле, в общем и целом вы часто стреляете?
– Нет, практически никогда. Не люблю убивать, да и кроме того, видите ли, я близорук.
– Понятно. Итак, на ваш взгляд, мы можем исключить вероятность того, что несчастный случай произошел во время представления?
– Ну, полагаю так, – довольно сухо отозвался я. – Во время остальной части спектакля Эрик явно был жив. Это вам все подтвердят. Как справедливо заметил мистер Хиллъярд, он до последнего валял дурака.
– Именно, – кивнул суперинтендант. – То есть фактически мистер Скотт-Дэвис пребывал в типичном для него хорошем расположении духа?
– Весьма. Даже более обычного. Он ведь обручился, не далее, как сегодня утром.
– Да-да. Бедная девушка. Должно быть, ужасное потрясение. Теперь, мистер Пинкертон, попробуем разобраться с этими двумя выстрелами. Вы говорите, что слышали первый, когда шли по тропинке с миссис Фитцуильям?
– Верно. Выстрел ее напугал, так что я вызвался пойти обратно и предупредить стрелка, что это небезопасно. А потом, пока я его искал, я услышал, как мистер Хиллъярд сделал второй выстрел, как он вам, без сомнения, говорил.
Суперинтендант посмотрел на меня как-то странно.
– Почему вы это сказали, сэр?
– Что сказал?
– Что слышали, как мистер Хиллъярд сделал второй выстрел?
– Да потому что и вправду слышал, – удивленно ответил я.
– А откуда вам известно, что мистер Хиллъярд сделал именно второй выстрел? – обрушился на меня суперинтендант. – Почему он не мог стрелять в первый раз?
Я растерянно уставился на него. Такое мне как-то и в голову не приходило.
– Я всего лишь прошу у вас информацию, мистер Пинкертон, – произнес суперинтендант уже более нормальным тоном.
– Ну, – вынужден был признать я, – если вы ставите вопрос так, я не знаю. Просто считал, что это так и есть.
– Но почему? – настаивал он. – Должна же у вас быть какая-то причина. Прошу вас, сэр, попытайтесь подумать.
– А это важно?
– Весьма, – коротко ответил он.
Я со всех сил задумался, но так и не смог сказать, почему уверен, будто Джон стрелял именно во второй раз, а не в первый. Может, потому, что второй выстрел звучал не так громко? Этим мне и пришлось ограничиться.
– Тогда попытайтесь описать эти два выстрела. Хорошо? Например, они были похожи друг на друга?
– Нет. Со всей определенностью – нет. Первый, как я уже говорил, был куда громче. И ближе. Второй, показалось мне, звучал издалека. Насколько я помню, у меня создалось впечатление, будто стреляли чуть выше по течению. Только не знаю, с какого расстояния.
– Понятно. Итак, сэр, вы утверждаете, что первый выстрел был громче второго? Можете что-нибудь добавить?
– Нет, – растерянно сказал я. – Кажется, ничего.
Суперинтендант поигрывал карандашом на столе, за которым сидел. У двери, не принимая участия в разговоре, стоял мужчина, которого мы сочли сержантом сыскной полиции.
– Что ж, сэр, давайте сформулируем так. Разные ружья стреляют по-разному. Согласны? Буду ли я прав, предположив, с ваших слов, что первый выстрел скорее напоминал дробовик, чем винтовку? Такой характерный гулкий звук малокалиберного дробовика?
– Да, – осторожно согласился я. – Наверное, как-то так. Но я теперь припоминаю, тот второй выстрел…
Я не докончил фразы, заметив, что суперинтендант с сержантом обменялись многозначительным взглядом.
– Что там с дробовиком? – резко спросил я.
– Видите ли, – обходительно отозвался суперинтендант, – мистер Хиллъярд утверждает, что стрелял из дробовика двадцатого калибра. И ваши слова, по всей видимости, подтверждают, что это был первый выстрел.
